«Р-киллер»

Анна Урусова

Р-киллер

– А Дарье-то так легче и не стало. Как не притронешься к ней – всё кричит бедная, аж заходится. Сделал бы ты что-нибудь, сынок. – Пожилая женщина аккуратно поставила чашку на стол, смела со скатерти крошки от печенья, и растерянно замерла, соображая, чем бы заняться ещё. Она точно знала, что сын снова будет ругаться и сыпать терминами, незнакомыми ей, проработавшей всю жизнь простой швеёй. Но и не попытаться в очередной раз помочь внучке старинной подруги тоже не могла.

– Не врач я, ма. Ну не врач я! Пусть сходят, обследуются, получат заключение специалиста. Контакт я давал – лучший детский психиатр Санкт-Петербурга, между прочим. Сходили к нему?

– Ходили, сынок, ходили. Вот только по его профилю у девочки ничего не нашлось.

– Да ну? – Андрей Денисович Радзинский, глава одной из лабораторий крупного питерского НИИ, заинтересованно перевёл взгляд на мать, перестав, наконец, изучать изрядно надоевший ему рисунок на скатерти. – Так ты же в прошлый раз говорила, что невролог не нашёл никаких отклонений и направил к психиатру.

– То-то и оно, сынок. Я так думаю, тут уже не просто врач нужен…

В этот раз разговор закончился мирно. Андрей Денисович посидел у матери ещё полчаса, рассказал новости о своей старшей дочери, недавно закончившей педагогический вуз, и, уже стоя на пороге, обронил:

– Я подумаю, чем можно помочь Даше. Но ничего не обещаю.

Возвращаясь на работу, Андрей Денисович сосредоточенно размышлял о странной болезни, поразившей семилетнюю девочку. Первые пять лет её жизни всё было в порядке: Даша росла, познавала мир и ничем не отличалась от миллионов таких же шустрых любопытных девчонок, подрастающих в российских семьях.

А потом пришла боль. Даше стало невыносимо буквально всё: сидеть, лежать, прикасаться к предметам любой степени твёрдости… Отёки, плач и невозможность нормально жить, вот что стало реальностью маленькой девочки и её семьи.

За окнами вагона метро проносились станции и люди; серый камень, облицовывающий тоннель, уходящие в темноту толстые связки проводов. Полуприкрыв глаза, Андрей напряжённо думал. Понятно, что, если, десятки обследований у лучших специалистов в своём деле, не дали результата, значит, это даже не орфанное заболевание. Какая-то уникальная генетическая мутация, свойственная только Даше?

Анна Урусова

Р-киллер

– А Дарье-то так легче и не стало. Как не притронешься к ней – всё кричит бедная, аж заходится. Сделал бы ты что-нибудь, сынок. – Пожилая женщина аккуратно поставила чашку на стол, смела со скатерти крошки от печенья, и растерянно замерла, соображая, чем бы заняться ещё. Она точно знала, что сын снова будет ругаться и сыпать терминами, незнакомыми ей, проработавшей всю жизнь простой швеёй. Но и не попытаться в очередной раз помочь внучке старинной подруги тоже не могла.

– Не врач я, ма. Ну не врач я! Пусть сходят, обследуются, получат заключение специалиста. Контакт я давал – лучший детский психиатр Санкт-Петербурга, между прочим. Сходили к нему?

– Ходили, сынок, ходили. Вот только по его профилю у девочки ничего не нашлось.

– Да ну? – Андрей Денисович Радзинский, глава одной из лабораторий крупного питерского НИИ, заинтересованно перевёл взгляд на мать, перестав, наконец, изучать изрядно надоевший ему рисунок на скатерти. – Так ты же в прошлый раз говорила, что невролог не нашёл никаких отклонений и направил к психиатру.

– То-то и оно, сынок. Я так думаю, тут уже не просто врач нужен…

В этот раз разговор закончился мирно. Андрей Денисович посидел у матери ещё полчаса, рассказал новости о своей старшей дочери, недавно закончившей педагогический вуз, и, уже стоя на пороге, обронил:

– Я подумаю, чем можно помочь Даше. Но ничего не обещаю.

Возвращаясь на работу, Андрей Денисович сосредоточенно размышлял о странной болезни, поразившей семилетнюю девочку. Первые пять лет её жизни всё было в порядке: Даша росла, познавала мир и ничем не отличалась от миллионов таких же шустрых любопытных девчонок, подрастающих в российских семьях.

А потом пришла боль. Даше стало невыносимо буквально всё: сидеть, лежать, прикасаться к предметам любой степени твёрдости… Отёки, плач и невозможность нормально жить, вот что стало реальностью маленькой девочки и её семьи.

За окнами вагона метро проносились станции и люди; серый камень, облицовывающий тоннель, уходящие в темноту толстые связки проводов. Полуприкрыв глаза, Андрей напряжённо думал. Понятно, что, если, десятки обследований у лучших специалистов в своём деле, не дали результата, значит, это даже не орфанное заболевание. Какая-то уникальная генетическая мутация, свойственная только Даше?