«Старики остаются дома»

Константин Шабалдин

Старики остаются дома

Коммунизм – это дело,

Если дружно и разом.

Но Земли нашей тело

Разъедает проказа.

 Андрей Евтушенский, 

«Последнее предупреждение»

– Я думаю, что можно писать акт расследования. Причина несчастья понятна.

 – Да, причина понятна, – проговорил директор. – Комлин надорвался, пытаясь поднять шесть спичек.

 АБС, «Шесть спичек»

– Армейский устав, ребята, написан кровью павших бойцов, – менторским тоном сказал Захарчук и долил в чашку кофе из большого термоса. – Служебная инструкция в нашем случае тот же устав, а вы её злостно нарушили.

Ребята сидели вокруг низкого журнального столика, который давно правильнее было бы называть лабораторным. С этим столиком не церемонились – его полировку жгли кислотами, на него капали расплавленным оловом и канифолью, об него даже тушили окурки, а один раз на нём загорелся силовой трансформатор. Вот и сейчас на него безжалостно ставили железные кружки с горячим кофе.

– Кто в лаборатории ответственный за технику безопасности? – сварливо спросил Захарчук.

– Я, – угрюмо ответил Лёха и шумно отхлебнул из кружки.

Варя с Боцманом переглянулись и торопливо заговорили, перебивая друг друга:

– Дежурный назначался по графику…

– Мы по очереди расписывались в журнале!

– А сегодня мы вообще к работе не приступали, только пришли, а тут такое…

У Боцмана от волнения смешно тряслась неровно подстриженная бородка, но никто не обратил на это внимания, а Лёха громко брякнул свою кружку на многострадальный столик и сказал:

– Помолчите. Не надо соучастия. Это ведь соучастие получается. Верно я говорю, товарищ начальник службы безопасности объекта?

Он, прищурившись, глянул на Захарчука и тот снисходительно усмехнулся.

– Герой. Значит, не хочешь друзей под статью подводить? А может наоборот, опасаешься, что за сговор больше срок дадут?

– Слушайте, вы! – Лёха вскочил, а Захарчук продолжал ухмыляться, откинувшись на спинку стула.

Константин Шабалдин

Старики остаются дома

Коммунизм – это дело,

Если дружно и разом.

Но Земли нашей тело

Разъедает проказа.

 Андрей Евтушенский, 

«Последнее предупреждение»

– Я думаю, что можно писать акт расследования. Причина несчастья понятна.

 – Да, причина понятна, – проговорил директор. – Комлин надорвался, пытаясь поднять шесть спичек.

 АБС, «Шесть спичек»

– Армейский устав, ребята, написан кровью павших бойцов, – менторским тоном сказал Захарчук и долил в чашку кофе из большого термоса. – Служебная инструкция в нашем случае тот же устав, а вы её злостно нарушили.

Ребята сидели вокруг низкого журнального столика, который давно правильнее было бы называть лабораторным. С этим столиком не церемонились – его полировку жгли кислотами, на него капали расплавленным оловом и канифолью, об него даже тушили окурки, а один раз на нём загорелся силовой трансформатор. Вот и сейчас на него безжалостно ставили железные кружки с горячим кофе.

– Кто в лаборатории ответственный за технику безопасности? – сварливо спросил Захарчук.

– Я, – угрюмо ответил Лёха и шумно отхлебнул из кружки.

Варя с Боцманом переглянулись и торопливо заговорили, перебивая друг друга:

– Дежурный назначался по графику…

– Мы по очереди расписывались в журнале!

– А сегодня мы вообще к работе не приступали, только пришли, а тут такое…

У Боцмана от волнения смешно тряслась неровно подстриженная бородка, но никто не обратил на это внимания, а Лёха громко брякнул свою кружку на многострадальный столик и сказал:

– Помолчите. Не надо соучастия. Это ведь соучастие получается. Верно я говорю, товарищ начальник службы безопасности объекта?

Он, прищурившись, глянул на Захарчука и тот снисходительно усмехнулся.

– Герой. Значит, не хочешь друзей под статью подводить? А может наоборот, опасаешься, что за сговор больше срок дадут?

– Слушайте, вы! – Лёха вскочил, а Захарчук продолжал ухмыляться, откинувшись на спинку стула.