«Лавка Снофф»

Павел Линицкий

Лавка Снофф

Яхта мчалась навстречу закату. На волнах играли белые барашки, дельфины резвились за кормой, далеко впереди выпрыгнула из воды косатка – и обрушилась в волны, подняв тучу хрустальных брызг.

Снофф прошлась по палубе, подставила лицо солёному ветру, поймала непослушную рыжую прядь. Провела ладонью по шершавым просмоленным канатам, коснулась штурвала, прислушалась к скрипу снастей, звонким ударам волн о белоснежные борта.

Чего-то не хватало. Снофф задумчиво прищурилась, наморщила нос.

– Вечно я забываю про птиц, – пробормотала она и щёлкнула пальцами.

В тот же миг над мачтой появилась пара чаек. Птицы с криками закружились над водой, одна за другой спикировали – и взлетели вновь, унося в клювах трепещущую добычу.

– Вот теперь другое дело!

Оглядевшись напоследок, Снофф добавила пару скрипящих досок на палубе и божью коровку на рукоятке штурвала, невесть как залетевшую на сто миль от берега, – неожиданные мелочи, которыми славились её сновидения. Можно было просыпаться.

Потянувшись, Снофф открыла глаза. Синие искры сна уже слетались в склянку, оседали на стенках, собирались в густые капли. Снофф дождалась последнего огонька, заткнула горлышко пробкой и размашисто написала на этикетке: «Яхта, море, дельфины, закат».

Когда часы на ратуше пробили полдень, Снофф, допивая на ходу какао с зефирками, спустилась в лавку. Не глядя поставила склянку с морским сном в высокий шкаф, где уже теснились другие. Плати десять дублонов и выбирай любой: хочешь – с подвигами и приключениями, хочешь – про дальние страны, а хочешь – про охи-вздохи и романтические серенады при луне. Эти Снофф не особенно любила, но, как назло, именно они раскупались на ура влюблёнными девчонками от пятнадцати до восьмидесяти.

В дверях звякнул колокольчик. Вот и первый посетитель.

– Ясного дня, мастерица Снофф.

– Ясного дня, леди Вероника. Как вам прогулка с единорогами? Остались довольны?

– Единороги были прелестны, милочка, благодарю, – фрейлина чуть поджала губы, что, как давно усвоила Снофф, у придворных дам означает улыбку. Она скользнула взглядом по цветным склянкам со сновидениями, нервно затеребила кружевной веер.

Павел Линицкий

Лавка Снофф

Яхта мчалась навстречу закату. На волнах играли белые барашки, дельфины резвились за кормой, далеко впереди выпрыгнула из воды косатка – и обрушилась в волны, подняв тучу хрустальных брызг.

Снофф прошлась по палубе, подставила лицо солёному ветру, поймала непослушную рыжую прядь. Провела ладонью по шершавым просмоленным канатам, коснулась штурвала, прислушалась к скрипу снастей, звонким ударам волн о белоснежные борта.

Чего-то не хватало. Снофф задумчиво прищурилась, наморщила нос.

– Вечно я забываю про птиц, – пробормотала она и щёлкнула пальцами.

В тот же миг над мачтой появилась пара чаек. Птицы с криками закружились над водой, одна за другой спикировали – и взлетели вновь, унося в клювах трепещущую добычу.

– Вот теперь другое дело!

Оглядевшись напоследок, Снофф добавила пару скрипящих досок на палубе и божью коровку на рукоятке штурвала, невесть как залетевшую на сто миль от берега, – неожиданные мелочи, которыми славились её сновидения. Можно было просыпаться.

Потянувшись, Снофф открыла глаза. Синие искры сна уже слетались в склянку, оседали на стенках, собирались в густые капли. Снофф дождалась последнего огонька, заткнула горлышко пробкой и размашисто написала на этикетке: «Яхта, море, дельфины, закат».

Когда часы на ратуше пробили полдень, Снофф, допивая на ходу какао с зефирками, спустилась в лавку. Не глядя поставила склянку с морским сном в высокий шкаф, где уже теснились другие. Плати десять дублонов и выбирай любой: хочешь – с подвигами и приключениями, хочешь – про дальние страны, а хочешь – про охи-вздохи и романтические серенады при луне. Эти Снофф не особенно любила, но, как назло, именно они раскупались на ура влюблёнными девчонками от пятнадцати до восьмидесяти.

В дверях звякнул колокольчик. Вот и первый посетитель.

– Ясного дня, мастерица Снофф.

– Ясного дня, леди Вероника. Как вам прогулка с единорогами? Остались довольны?

– Единороги были прелестны, милочка, благодарю, – фрейлина чуть поджала губы, что, как давно усвоила Снофф, у придворных дам означает улыбку. Она скользнула взглядом по цветным склянкам со сновидениями, нервно затеребила кружевной веер.