«АпДаун»

Мирослава Туа

АпДаун

Страшный грохот.

Белый лакированный паркет трещит по швам и стремительно расползается во все стороны. Пол под ногами обрушивается вниз.

Долгое падение. Полная, абсолютно поглощающая чернота.

Темная пелена держится еще примерно минуту, а затем разрывается светом. Настолько ярким, что выжигает глаза.

Сюрреалистическая картинка начинает медленно проявляться и принимает очертания какого-то большого дома. Слух взрывается тысячами раздражающих инородных звуков.

Табрис спросонья продрала глаза.

Аллилуйя, этот кошмар закончился!

Воспоминание порой излишне назойливо вторгалось в ее бессознательное, стоило даже ненадолго прикорнуть в объятиях Морфея. Наверное, все из-за непроходящей обиды. На тупое чванливое начальство. Подумаешь – наорала, подумаешь – руки распустила, в конце концов, ей по статусу, по имени полагается! Она же ангел свободной воли, черт его дери!

Да и вообще, кто ж знал, что начальство такое изнеженное, с тонкой душевной организацией. И способно так обижаться. И изощренно потом мстить.

Собственно, так и окончились ее славные прежние деньки на Верхней Земле – в мире ангелов и божественных существ. Закончились позорной депортацией сюда – на Среднюю Землю – в мир людей, в правительственный отдел регуляции сверхъестественного баланса.

Практически каждое утро в Отделе начиналось с мозговыносящего, громкого и крайне настойчивого стука начальницы в дверь. Барабанила она от души, нисколько не смущаясь факта, что сейчас всего шесть утра и в такую рань прочищают горло разве что деревенские петухи. Спала демонесса мало, ложилась поздно, а вставала всегда исключительно рано и считала своим начальственным долгом пробудить и всех (читай – несчастных) подчиненных.

Дабы бедная трясущаяся дверь просто не слетела с петель, Табрис неохотно рассталась с мягкой белой кроваткой и в крайне заспанном виде открыла дверь.

– Ну и видок у тебя, моя барабашка! – не упустила Анаэль возможность сострить с утреца, – Впрочем, как и всегда. Вставай, твое начальство уже давно на ногах. Жрать пора.

В ответ Табрис лишь устало вздохнула, невнятно угукнула и закрыла дверь прямо перед начальским носом.

Через пару секунд из кухни раздался выкрик:

– Су-у-ши-и! Кто успел, тот и съел.

Табрис моментально катапультировалась с кровати. Из комнаты она вылетала, как черт из табакерки. Прям в чем мать родила, ну, в смысле, в розовой ночнушке с рюшами (что ей багажом вдогонку с Верхней Земли прислали). С единственной мыслью – быстрее, как можно быстрее, ну просто обязательно, добраться первой до столь любимых, трепетно обожаемых ею, суши и японских роллов. Она зафанатела от них лет пять назад, как до Лемберга докатилась на них мода, и до сих пор не собирается изменять своему кулинарному пристрастию. Как и не собирается уступать их количество “ему”.

Впрочем, “он” – Кортес – по ходу выперся из своей комнаты, что по соседству, с точно такой же мыслью. Они встретились перед лестницей, потолкались перед спуском и, как лошади, ломанулись на кухню, отталкивая и отпихивая друг друга на бегу.

Влетев в просторную, отделанную по демоническим понятиям красоты в черный мрамор, кухню, они с разбегу плюхнулись на твердые седушки стульев (попные кости отдались секундной болью от соприкосновения) и наперебой начали накладывать себе палочками еду в тарелки. Мастерски выхватив “Калифорнию” из рук Кортеса, ангелица сразу же отправила трофейный ролл себе в рот и, жуя, довольно заулыбалась. Кортес ринулся к другому кусочку, но и за него тоже сцепился с Табрис.

Лишь под конец своего нехитрого занятия они поняли, что же не так было с этим утром.

А не так было вот что… Демоническое начальство все это время сидело перед ними абсолютно голое. То есть, это был даже не красный полупрозрачный пеньюарчик демонессы, в котором она, бывало, щеголяла по утрам и вечерам, а прям ну совсем “ничего”. При этом Анаэль нисколько не тушевалась, выставляя свои округлые прелести на их всеобщее обозрение. Тушевалась в основном Табрис, которую природа или Бог, к ее великому сожалению, явно обделил формами.

– Э-эм… – протянула она, думая как лучше заговорить на эту щекотливую тему.

– В чем дело? – враз ухватилась за провокационную ниточку демонесса.

– Ну-у, как бэ-э… э-эм… – мямлила ангелица.

– Ты, наверное, хочешь что-то сказать про мой внешний вид?

– Именно – испытала облегчение Табрис от того, что не ей пришлось начинать первой.

– Вот оно что. А что в этом такого, не понимаю? – демонесса оглядела себя и наигранно захлопала ресницами, смотря на ангелицу.

– Ты же голая, блин!

– Ну, так и вы не сказать, что особо одеты – перевела стрелки Анаэль.

– Но мы-то спешили!

– А мне просто так захотелось. Кортес вон в красных труселях дефилирует, ты в несуразной ночнушке расхаживаешь…

– И поэтому ты нагишом выперлась? – давил на демонессу праведный гнев ангелицы. – Когда ты вообще умудрилась раздеться? Когда к нам приходила была при параде.

– Ну, я смотрю вы с самого утра ходите в чем вам комфортно, а мне комфортно вот так, мы – демоны – вообще голые спим и своего шикарного тела не стесняемся.

– Так, понятно, пожалуйста, без подробностей.

Демонесса пофигистично хмыкнула и взяла оставшееся суши из общего сета в центре стола.

На несколько секунд воцарилась тишина. Кортес даже безнаказанно стянул у Табрис из тарелки ролл, пока ангелица неотрывно смотрела на начальство.

– А-а-а! – все же взорвалась Табрис, – Это как-то неправильно! На нас хоть что-то есть!

– Я труселя могу снять – сказал Кортес и потянулся к ним рукой.

Раздался смачный подзатыльник и “ойк” Кортесовского авторства.

– Не пори чушь! – строго пресекла его попытку Табрис.

Демонесса разочарованно фыркнула:

– Чертовы пуритане…

– Да куда уж мне до вас, нудистов! – отреагировала Табрис, услышав ее тихий комментарий в свою сторону.

– О-о, я смотрю тебе это прям покоя не дает – с удовольствием от этого произнесла Анаэль.

– Еще бы! Пожалуйста, оденься.

Надо отдать демонессе должное – в этот раз она вредничать не стала. Но Табрис ее все равно не поблагодарила – скорее всего, Анаэль лишь положила этому начало, узнав ее реакцию.

– А давайте так каждый день делать? – с присущим ему по таким вопросам нездоровым энтузиазмом, предложил Кортес.

– Может быть, может быть… – неоднозначно ответила Анаэль и потянулась за последним роллом.

Глаз Табрис отозвался нервическим дерганьем.

Вообще, суши не были в числе фаворитов Кортеса, хоть он и перетаскал их почти половину. Рыба была его больным местом – он начинал жутко нервничать и психовать когда кто-то из окружения ел ее при нем или кого другого из морепродуктов – доходило чуть ли не до отпевания каждой рыбешки. Что поделаешь, русалочья кровь, точнее, ее часть – он же полукровка – редкий, коих еще поискать, полурусал-полуфейри (вообще непонятно каким удивительным образом его родители смогли так согрешить). Так что, рыбу он по расовым соображениям не ел. Разговаривать – разговаривал, но никогда, будучи даже при смерти от голода – не ел. Его профит с их маленького батла заключался в элементарном соперничестве с Табрис и параллельном веселье. Он облизывал куски и горочкой складировал себе в тарелку. Брезгливая до чужих слюней и соплей, ангелица на них даже не посягала, смотря в его тарелку печальными, блестящими от наворачивающихся слез, глазами.

– А у нас сегодня праздник какой? – осведомилась Табрис, наконец оторвав голодный взгляд от полной Кортесовской тарелки. – Просто мы суши же обычно едим по каким-то особенным дням…

– Сегодня получка – откликнулась Анаэль, вставая из-за стола с пустой тарелкой.

– Класс! – оживилась Табрис.

– Но ее четверть я уже спустила на ваши суши – продемонстрировала демонесса убойный прием американских горок.

– Но я же их не ел… – жалобно заметил Кортес и показательно отодвинул от себя тарелку.

– Облизал – считай съел – отрезала на это демонесса.

Ангелица злорадно над ним заржала.

– Так, порасслаблялись, а теперь – работать! – хлопнула Анаэль в ладоши.

Прежде чем начальство заговорило дальше, Табрис вовремя подсуетилась:

– Я тут только отлучусь быстренько по неотложному делу – предупредила она и пулей выскочила в коридор.

Уже за стеной, специально притормозив, она услышала:

– Тогда ты – Кортес – сегодня все моешь.

Рок посудомойщика упал на единственно оставшегося полуфейри-полурусала. Ну а что – нечего зевать!

– Твою ж мать! – в сердцах выругался Кортес и с непрекращающимися охами и ахами приступил к выполнению поставленной задачи.

Впрочем, все знали – помоет он все очень хреново и следующему, кого покарают этим занятием, придется переделывать все в двойном объеме.

Жили они в довольно-таки обычной панельной многоэтажке на седьмом этаже. В обыкновенной трехкомнатной квартире. По крайней мере, так считалось по планировке строителей и задумке архитекторов. А на деле… На деле это был чертов лабиринт! Кто из демонов согласится ютиться в жалких каморках людишек? Вот-вот… Вот тут и был эффект скрытого пространства. Со всеми вытекающими из этого приколами.