«Ромни»

Анатолий Герасименко

Ромни

Блудняк начался с утренней карты. Едва проснувшись, Талейта всегда доставала из-под подушки старую мамину колоду и тянула карту. В то утро пришёл король пик. Талейта с минуту изучала физиономию короля, украшенную скудной бородой и какими-то ненадёжными усишками. К добру или к худу? Сначала думала, что к худу, но по зрелом размышлении решила, что к добру. Это ж король пик, значит, красавец встретится. Может, даже богатый. Может, даже пси-лабильный. Ей давно не попадались пси-лабильные, именно поэтому она сейчас и лежала в тесной капсуле на восемьдесят втором этаже отеля «Бельведер», вместо того чтобы нежиться в собственной массажной ванне. Что ж, без ловэ жить нелегко, но настоящая ромни не должна вкалывать на водорослевой ферме, или прибираться в чужом доме, или… Третий вариант Талейта обдумать не успела, потому что запиликал экран в изголовье капсулы.

Ей так давно никто не звонил, кроме рекламных ботов, что звонок просто обязан был оказаться важным. «А вдруг это отец?» — запоздало подумала она, уже нажав иконку ответа. Но то был не отец.

— Привет! — сказал незнакомый мужской голос. — Это Тилли?

— А кто спрашивает? — насторожилась она. Экран оставался чёрным.

— Меня зовут Фред. Есть кое-какая работа.

— Мне не всякая работа нужна, — сказала Талейта с достоинством. При этом у неё громко заурчало в животе. У живота имелось своё мнение насчет работы.

— Вон оно как, — удивился экран. — Странно. Бенни совершенно четко выразился. Говорил: «Девчонка с голоду подыхает, в муравейнике живет». Ну, раз такая гордая, тогда извини.

— Стой! — быстро сказала она. — Это который Бенни? Лысый?

— Он самый.

Талейта наморщила нос. Лысый был так себе человечком, и ничего хорошего от него никто никогда не ждал. С другой стороны, у неё закончились деньги. То есть, закончились те, которые она заняла неделю назад, чтобы вроде как отдать те, которые заняла месяц назад.

— Короче, если интересно, приходи сегодня в бар «Вдрызг» к двум часам, — весело предложил экран. — Буду ждать.

И отключился. Талейта стала одеваться, задевая локтями стенки капсулы, прикидывая, кто бы это мог звонить, и что там будет за работа. Ромни не должна работать кем попало, это закон. С другой стороны, ромни должна кушать что-то кроме водорослевой похлебки и жить где-то кроме капсулы размером с гроб. С третьей стороны, то, что голос называл «работой», могло быть связано с её особенным даром, а это уже совсем другое дело. В общем, стоило сходить.

Глядя в камеру экрана, Талейта от души, по-боевому накрасилась и долго рылась в мешочке с бижутерией, выбирая монисто. С волосами возиться не стала, только взбила кудряшки попышней. Оглядела себя в экране. Глаза карие, брови тонкие, грудь высокая — ай, хороша! Едва не запутавшись в длинной бархатной юбке, она выкарабкалась из капсулы и двинулась к лифту, похрустывая на ходу безвкусным крекером (на упаковке значилось «теперь без полимеров!»). Была четверть второго.

До «Вдрызга» пришлось добираться пешком: велорикша стоил два жетона, вдвое больше, чем она располагала на ближайшее буду… В общем, чем она располагала. В принципе. Пока Талейта шла по затхлым, едва освещённым коридорам, ей пять раз свистели вслед, четыре раза крикнули «эй», три раза спросили время, а в конце пути дорогу заступил до краёв налитый пивом мужик и предложил романтический — в его понимании — вечер. Талейта была уже сильно на взводе. Она заорала на мужика так, как учила тётка Лиля: громко, не стесняясь в выражениях и вложив в слова побольше своего особенного дара. Мужик отшатнулся, пробормотал «мама» и, споткнувшись на ровном месте, рухнул на склизкий от грязи бетон. Талейта плюнула в его сторону, не попала и уже без всякого настроения стала подниматься на десятый ярус, где находился «Вдрызг».

Людей в баре по случаю раннего времени было мало, поэтому она сразу поняла, что высокий брюнет у стойки и есть тот самый Фред, который насчет работы. Фред ей показался очень даже ничего: лицо с крепким подбородком, волосы чёрные, сам худой и поджарый, как гончая. «Король пик, — сообразила она, устраиваясь на стуле. — Вдруг ещё и пси-лабильный?..»

— Мне дайкири банановый закажи, пожалуйста, — сказала она. — Спасибо.

Он повернулся и несколько секунд изучал её, а Талейта за это изучала его в ответ и уже решила было, что не особенно-то он лабильный, но тут Фред ухмыльнулся и подозвал бармена. Спросил дайкири и рюмку бенедиктина. Они чокнулись, Талейта отпила глоток.

— Ну? — спросила она.

Фред сноровисто закинул в рот бенедиктин, стукнул пустой рюмкой по стойке и, поблескивая глазами, спросил:

— Ты — псионичка?

Талейта машинально огляделась. Вроде бы никто не услышал: в дальнем углу дремал над кружкой пьянчуга с обвислой физиономией, в другом, не менее дальнем углу увлеченно целовались двое юных существ без признаков пола. Оставался бармен, но во «Вдрызге» напитки подавал стандартный бот с упрощённой прошивкой. Слушать он не умел — разве что тех, кому и пылесос сгодился бы в слушатели. Бармен, собственно, как раз походил на пылесос: круглый, на колесах и с шлангом для подачи напитков на боку.

— Тише будь, — прошипела она Фреду.

Тот пожал плечами:

— Бенни сказал, ты умеешь всякие штуки. Или набрехал?

Талейта облизала губы, отпила ещё дайкири, не почувствовав ни градуса, ни вкуса.

— Дай руку, — буркнула она. — Не бойся, не откушу…

Завладев рукой Фреда (мягкая оказалась и сухая, приятная такая ладонь), она зажмурилась и стала водить кончиками пальцев по линиям на коже. С минуту ничего не происходило. Затем по спине прошла волна мурашек — как горячей газировкой окатили. Беззвучно взорвалась вокруг бархатная тьма, запахло прелой листвой и раскаленным металлом, а в ушах завис тоненький пронзительный звон, будто все сверчки на свете договорились играть вместе одну и ту же ноту. И сразу пошли картинки, валом, подряд, завлекательные, но почти без связи, как в кино для умных, которое показывают на бесплатных ночных сеансах… Талейта какое-то время смотрела это кино, потом звон в ушах отступил, запахи ослабли, и картинки стали блекнуть. Она со вздохом отпустила руку Фреда, открыла глаза и потянулась.

— Что видела? — спросил он с интересом.

Талейта в три глотка допила коктейль, под конец издав соломинкой невоспитанный звук.

— Непростой ты парень, — сообщила она. — Рос без мамки, прямо как я. Только у меня батя был и тётки, а у тебя батя пил без просыпу, и вокруг — одни хреновые приятели. Ты с ними полез, куда не надо, и сел. Ненадолго, но хватило. На тюряге начал читать книжки, учиться всяким электронным делам. Вышел умным… Ну, ты всегда умным был, но после тюряги стал по-правильному умным. И стал окучивать лохов. Чужого не брал, они всё тебе сами отдавали. Вроде как умел входить в доверие, собирал что-то компьютерное, мутил с большими деньгами… Тут я не поняла…

— Криптовалюта и финансовые пирамиды, — кивнул Фред. — Нестареющая классика.

— Тебе виднее, — она покачала пустым стаканом. — Потом… Потом стал пробовать всякие другие компьютерные штуки, там я тоже не очень разобрала, образования не хватает. А теперь ты запарился и решил, что доить лохов старыми способами — слишком долго. Хочешь попробовать по-быстрому поднять ловэ. И знаешь, как. И для этого нужна я. А вот зачем — без понятия, уже не вижу.

Фред жестом потребовал у бармена ещё рюмку. Вопросительно глянул на Талейту, но та покачала головой. С утра в желудке у неё побывал только несчастный крекер, да и тот питательностью явно уступал вновь прибывшему дайкири. Голова и так кружилась.

— Неплохо, — признал Фред, вертя в пальцах рюмку. — Аж до детства добралась. А что такое ловэ? Никогда не слышал.

— Мы так называем бабло. Ну, мы, цыгане.

— А я-то думаю: что за наряд на тебе? — рассмеялся Фред. — Ты правда из настоящих, из кочевых? Ходите в космосе от тоннеля к тоннелю, живете на брошенных платформах?

— Живём там, куда полиция не суётся, — буркнула она. — Копы на платформы в жизни не полезут.

— Ещё бы, — кивнул Фред. — Там же все системы старые, аварийные. «Было бы опасно — я бы здесь не летал…» А тут, на Земле, ты типа на заработках?

Талейта поморщилась. Не рассказывать же ему всю историю с отцом.

— Типа, — сказала она.

Фред задумчиво разглядывал барную стойку, будто потрёпанный серый пластик был интереснее всего остального вокруг. Потом кивнул.

— Дело такое, — проронил он. — Есть одно богатое место с хорошей охраной. Как положено: механика, электроника и пси-сфера. Электронику беру на себя. С механикой разберётся один спец, его зовут Пит. А сферу пробьёшь ты.

— Ого, — сказала Талейта. Утренняя карта не обманула: пиковый король предлагал вписаться в настоящий блудняк. Взломать охранный пси-барьер — это не по ладони гадать и не колоду раскладывать. И даже не по карманам шарить, как тётка Лиля в детстве учила. Это реальная опасность, такая, какую Талейта за все свои двадцать лет не видала. И, видимо, реальные деньги…