«Зай по имени Шерлок»

Леонид Резников

Зай по имени Шерлок

Предисловие

Зовут меня Уотерсон Кряк — я селезень, если вы не догадались. Что же касается моего имени, то мои папа с мамой обожали давать своим детям звучные имена, причем все как на подбор заграничные. Не то чтобы я сильно уж против, но любят сейчас у нас это дело. Нет, там назвать нашими, родными и греющими душу Пушистиками, Пятнышками, Перышками, Поночками и Клювиками!..

Водный Сын[1] — это же надо такое придумать! Захочешь, так специально ни в жизнь не дотумкаешь. На мой скромный вкус, фантазия у родителей все-таки слишком богата. Воду я, конечно, люблю, как и любая другая утка, но всему же должна быть мера, согласитесь! Есть у меня брат — червяков просто без меры обожает, так его Гурмэн назвали, хотя запросто могли и Глаттоном[2] окрестить. Сестру вот Сплэшка[3] зовут, то бишь, Буль-булька по-нашему — уж очень долго она плавать не могла научиться, вот и не повезло девчонке. Вот такие, в общем, дела…

Но я не в претензии к родителям. Пусть я по фамилии и стандартный Кряк, коих у нас пруд пруди да лопатой откидывай, но зато единственный на всю округу Уотерсон — тут уж точно ни с кем не спутаешь. Зато в школе сколько проблем было! Купит, бывало, мама мне новую шляпку, так все сразу из зависти Шляперсоном величать начинают, гетры — Гетерсоном, клювогрейку надену — Грейклювсоном, а самым обидным был случай, когда мне темные очки подарили… Больше я очки не ношу. Принципиально! Привык, конечно, со временем не обращать на балбесов всяких внимание, но народ у нас на языки колкий и застойный, как наше родное болото, и нет-нет и ловишь на себе взгляды всех этих банальных Лапочек да Перышек, мол, откуда ты такой уотерсонестый нарисовался?

Надоело мне все это до чертиков, прихватил я свои вещички да и двинул ласты. Не в том смысле, конечно, двинул — это у нас, у Кряков выражение такое образно-расхожее: с места снялся, ласты сальцем смазал. Тесно мне в нашем болоте, тесно, душно и скучно. Да и профессия у меня особенная — дегустатор тонких блюд и по совместительству запаховед или нюхач — как вам больше нравится. А что в нашем болоте дегустировать, скажите на милость? Рыба с коготь да комары двух сортов. О запахах я и вовсе не говорю: так за день гнили нанюхаешься — к вечеру с души воротит.

Перебрался я в Среднелесье. Климат там помягче, болот поменьше, лесов с чистыми реками и прудами побольше да и питание куда как разнообразней: водоросли разносортные, рыбка разная, большая и малая — только клювом успевай щелкать. А запахи там такие, что словами не передать!.. Поля раздольные цветочные благоухают, дубы с соснами да березами вяжут. Одно плохо — человеки рядом. Не люблю я человеков — страшные они какие-то, уродливые: клюв короткий, уши несуразные, перепонок на ногах нет, с перьями вообще напряг и лапы загребущие-е. Что не так лежит — пиши пропало! А уж если чем не потрафишь им, тут же в ощип и в котел. Это же форменное безобразие! С другой стороны, раздолье, запахи, еда…

Но не все так гладко в том Среднелесье. Места хорошие заняты, а пролезть к разной вкуснотище еще умудриться надо, да и огузок пристроить особо некуда — везде плати, плати, плати. Этим рыбу надо, тем комары по вкусу, третьим ягоды подавай. Так к концу дня намаешься, что клюв уже до себя не доходит. Решил я было икебаной заняться, чутье свое применить, себя показать. Букеты начал стряпать с балансом аромата и цвета, да кому тут эта самая икебана сдалась: жрать ее невозможно, а травоядным — так тем ароматно-цветовой баланс до одного места — главное, чтоб пучок побольше был, посытнее. В общем, загнулось дело на корню, так толком и не начавшись. А уж осень на носу, и надо что-то решать: либо приткнуться куда, либо в родное болото повертывать. И вдруг случайно объявление на глаза попалось: «Сдается недорого комната. Спец. навыки приветствуются». Вот, думаю, счастье привалило, откуда и не ждали. Обрадовался — рот до ушей. А потом призадумался: очень уж странное объявление — ни цены, ни условий, только навыки какие-то, да еще и с приставкой «спец». Что бы это значило? Вдруг аферист какой, навроде того медведя, что у нас на болоте дурочка отыскал для совместного медвежье-утиного предприятия по выпуску писчих перьев. Как же того идиота звали-то, дай бог памяти? Кажись, Пышный Уть. Или Серенький?.. Так вот этот самый серо-пышный Уть по собственной глупости всех перьев лишился и пуха заодно — медведь его на подушечки для иголок пустил…

С другой стороны, «спец. навыки» это вроде как и не перья вовсе, а кроме перьев что с меня еще возьмешь, окромя помета, и то при условии кормежки. Отчего, думаю, не попробовать. Оторвал кусок бересты с адресом, принюхался — зайцем пахнет, серым. Ну, заяц — не медведь, справлюсь, случись что. Кстати, а вот рядом и медведево объявление: «Возьму в долю дикобраза для организации совместного предприятия по выпуску дартс». Нет, ну нахал!..

Выспросил я у прохожих общее направление и потопал. Топал долго — долететь быстрее было бы — и вышел, наконец, на поляну на окраине леса. Огляделся. Избушка лубяная стоит, плетень высокий вокруг нее, в самые деревья на краю поляны упирается, калитка деревянная, резная, а на калитке вывеска: «Шерлок Зай. Сыщик».

Вот дела, думаю! Не иначе как на подобного себе несчастного напоролся — где это видано, чтобы зайцев Шерлоками какими-то звали. Это, знаете ли, почище Уотерсона и Сплэшки вместе взятых будет. Постучал в калитку — тишина. Открыл, закрыл — калитка скрипнула. Никого. Прошел к дому, стукнул в дверь, а оттуда доносится:

— Входите, несчастный бездомный селезень, открыто!

Ну, чудеса! Откуда этот заяц знает, что к нему селезень пожаловал, да к тому же несчастный и бездомный? Открываю дверь, вхожу.

— Комната сдается? — спрашиваю с самого порога.

— Сдается, — доносится из кресла, повернутого спинкой к двери. Кто в нем сидит — не видать, а только над спинкой кресла уши серые торчат и дымок сизый вьется. — Заходите. Нет здесь медведей.

Не понял! Откуда, думаю, этот ушастый знает, что я про медведя вспомнил?

— Все просто, мой друг! Да вы входите, не стесняйтесь.

Вхожу и медленно приближаюсь к креслу. А ну как не заяц то вовсе, а кто пострашнее под него маскируется. Боязно все-таки! К тому же и мысли, гад такой, читает. Не иначе телепат…

— Не телепат я, а сыщик, — кресло поворачивается, и на меня в упор смотрят два черных глаза. Заяц как заяц, серый, в меру поджар, задние лапы — одна на другой, передние расслабленно лежат на подлокотниках. В правой лапе заяц держит дымящуюся трубку.

— Не крутите мне мозги, господин косой, — перехожу в атаку, попутно отмахиваясь крылом от противного едкого дыма. — Откуда в таком случае вы знаете, что я бездомный несчастный селезень, думающий о медведях?

— Для начала давайте обойдемся без грубостей.

— Прошу прощения. Я немного разволновался, — устыдился я собственной несдержанности.

— Хорошо, — кивнул заяц, принимая мои извинения. — Я говорил не о медведях вообще, а о конкретном медведе! — уточняет он, поводя ушами и топорща прямо-таки генеральские усищи.

— Предположим, — соглашаюсь я, — и все же?

— Все очень просто, мой друг, — заяц вставляет свою вонючую трубку себе в пасть и задумчиво попыхивает ей. Затем вновь отнимает ее. — Все очень просто: во-первых, я слышал, как вы по-утиному шлепали, когда шли сюда…

— Почему это по-утиному? — непонятно с чего, но меня это несколько задело. — Может, пеликан какой-нибудь или гусь лапчатый?

— Не может! — категорично заявляет заяц. Да, с самомнением у него явно не все в порядке. — У меня оч-чень тонкий слух, и я специально изучал, кто как ходит.

— Возможно и так, — пожал я крыльями.

— Во-вторых, — продолжал заяц, — вы пришли сюда спросить о комнате, следовательно, у вас нет дома. А раз нет дома, то вас преследуют всевозможные проблемы. А проблемы любого делают несчастным. Вот я и сказал: «несчастный бездомный селезень».

— Круто! — задохнулся я от восторга. — А медведь? Откуда про медведя узнали?

— Это тоже совсем несложно. В вас сразу видно провинциала, причем с болота, а большое болото здесь поблизости лишь одно…

— Почему это сразу с болота? — упираю я крылья в бока, не дав ему закончить.

— А у вас до сих пор на перьях тина болотная, и пахнет от вас, знаете ли, далеко не фиалками.

— Нет, не знаю! — огрызаюсь я. Да что ж это такое, в самом деле?! Порядочного селезня оскорбляют почем зря.

— Прошу прощения, но я всего лишь объясняю, почему вы именно с болота.

— Хорошо, я с болота. И что дальше?

— А дальше вы прочли мое объявление и нашли его довольно странным. Рядом же висело объявление медведя про дикобраза и дартс, и вы вспомнили, как этот самый медведь у вас в прошлом году навел шороху на болоте.

— Гениально! — взмахнул я крыльями. — Как все просто. Только все было не совсем в этой последовательности.

— Нет, в этой! — возмущенно топнул заяц лапой. — Не спорьте со мной!

— Как это не спорить, когда мне виднее! Это ведь я читал объявления и думал про медведя, а не вы.

— Оставим эту скользкую тему. Главное, что вы о нем вообще думали, — успешно выкрутился заяц. — Значит, вы ищете дешевое жилье?

— Откуда знаете, что дешевое? — этот заяц со своей железной логикой уже порядком начинал мне действовать на нервы.

— Ну, это, по-моему, и вы могли догадаться, — махнул лапой заяц с каким-то весьма туманным намеком. — Ведь будь у вас приличная работа, то разве решились бы вы снимать комнату за какой-то неясный спецнавык?

— Возможно, — уклонился я от прямого ответа. — Кстати, а что такое, этот самый спецнавык?