«Каждый выбирает»

Сергей Львович Григоров

КАЖДЫЙ ВЫБИРАЕТ

Посвящается моей дочери, Таисии

Среди множества странностей природы одна пугающе удивительна. Посмотришь с одной стороны в бинокль или в лупу на какой-нибудь предмет — он выглядит огромным. А глянешь с другой стороны — просто лилипутским. Так и человеческий день. Утром кажется, что впереди у тебя целая вечность. Не один и не два часика найдется для полезных дел, любимых занятий и отдыха. Но уже вечером произошедшие днем события как-то прилепляются друг к другу, уплотняются во времени, съеживаются. На завтра становятся еще меньше и незначительнее. А спустя неделю или две каждый прожитый день и вовсе кажется маленькой-маленькой капелькой.

С того момента, как Олмир летел на Змее, прошло без малого год, и множество дней-капелек испарилось в ненасытном горниле прошлого. Много чего произошло в славном ремитском королевстве. Другими стали и ребята.

Во-первых, они выросли.

Девочки очень повзрослели и в недалеком будущем обещали превратиться в женщин, заставляющих трепетать саму Историю. Ради благосклонного взгляда которых настоящие мужчины совершали в старину лихие безумства, лились реки крови, расцветали или приходили в упадок огромные города и страны.

Селена стала выше всех своих подруг. Она увлекалась многими видами спорта и от этого, наверное, ноги ее временно обогнали в росте другие части тела. Да так, что наклоняясь не сгибая колен она с превеликим трудом доставала руками пол, а Ван прилепил к ней обидное прозвище «Бройлер». Зоя лишь чуть-чуть отстала в росте от подруги. Она много занималась музыкой, и когда задумывалась о чем-нибудь, то Олмиру казалось, будто глаза ее продолжают исполнять какую-то сложную мелодию, изменяя цвет от глубоко-зеленого до бледно-бирюзового. Выросла и Варвара. При этом она так похудела, что по ней можно было изучать устройство человеческого скелета. Движения ее стали столь стремительны, что часто ее жесткие темные волосы, обычно заплетенные во множество косичек, будто кружились торчмя. В свободное время она помогала отцу оформлять различные бумаги по руководству Академией наук и была в курсе всех событий, происходивших в ученых сферах. Высшей похвалой она считала упоминание ее «организаторских» талантов.

Мальчики тоже изменились. Особенно Георгий. Сохранив прежнюю легкость движений, он стал выше и мощнее многих взрослых мужчин. Его стремление всегда и везде поступать «правильно» проявлялось все более ярко, и потому временами он казался скучным и неинтересным. Сильно вытянулся и как-то ссутулился, стесняясь, вероятно, своего роста, Ван. Он остался таким же невезучим и вечно цеплялся своими длиннющими конечностями за что ни попадя, получая синяки и ссадины. Ранее задорно вздернутый, нос его приобрел горбинку: пытаясь как-то догнать Селену (она тогда сговорила всех махнуть на Северный материк, покататься на горных лыжах), он упал и долго скользил лицом по ухабам; одна из многочисленных шишек с тех пор не до конца рассосалась.

Во-вторых, повысилось социальное положение наших героев — почти все они стали главами своих родов. Ну, насчет Олмира полная ясность: король, как говорится, он и в Африке король. Всюду самый главный и важный. Георгий же сразу по выздоровлению был провозглашен герцогом Цезийским. Зою избрали главой Дома Дракона несмотря на отчаянное противодействие ее брата, Виктора. Все остальные стали графами или графинями. Аполлон Шойский запросто мог бы и герцогом стать, но не захотел лишний раз причинять беспокойство своему не вполне здоровому на голову дедушке. Александр Кунтуэский на заседании Коронного Совета сделал торжественное заявление о том, что передаст герцогский титул своей дочери, Юлианне, как только та достигнет шестнадцатилетия.

Ах да, необходимо сделать некоторые пояснения.

Эта история вполне самостоятельна. В то же время ее можно назвать продолжением «Очарования Ремиты». Кто хотя бы пролистал ту книжку, тому все понятно. Но тем, кому какая-нибудь уважительная причина помешала сделать это, сразу бросается в глаза несуразица: какие герцоги и графы? В далеком будущем — а от нашего смутного времени до появления на свет Олмира прошло более двух тысяч лет — подобные персоны вроде бы должны вымереть, как мамонты.

Вот и приходится объяснять, что человеческая колония на Ремите, уютной планете, находящейся далеко-далеко от Земли, — очень даже непростой член Галактического Содружества. На первый взгляд, там царят жестокие феодальные порядки, давно отмененные в других местах. Заправляют всем и выбирают короля из своей среды герцоги, главы так называемых Больших Домов.

Жизнь ремитских дворян трудна и насыщенна. Они стараются всюду быть первыми, во всем самыми-самыми лучшими и знающими. Много сил отдают спорту, несут непосильные общественные нагрузки. Пытаясь прославиться, придумывают различные «подвиги», рискуя головой. При этом они часто ссорятся, подстраивают друг другу хитроумные козни и дерутся на дуэлях. Если же кто боится вызвать недруга на поединок, то подсыпает ему яд или сговаривается с наемными убийцами. Старый герцог Шойский, например, любил пошутить, посылая вместе с поздравлением отравленный торт. А отец нашего Олмира, король Олмир Обаятельный, погиб в результате покушения, организованного неизвестно кем. В общем, немногие из благородного сословия доживают до седых волос.

Но не все так запущенно. В описываемые времена любой грамотный человек мог бы за вечер смастерить, скажем, маленькую атомную бомбочку, дабы утром невзначай подбросить ее в почтовый ящик своего врага, но никто на Ремите так не поступает. Ты можешь на дуэли проткнуть недруга шпагой или застрелить из специального пистолета, но применить более смертоносное оружие тебе не позволят. Яд тоже придется выбирать из списка, утвержденного министерством здравоохранения. Таковы действующие законы, исполнение которых строго контролируется. За этим следит и полиция, и медицинские работники, и множество прочих учреждений и организаций, а также особая каста людей, называемых Служителями.

Почему, вы спросите, ремитцы столь сильно ограничивают свою свободу, лишают себя удовольствия погулять по-настоящему? Да просто они боятся, как бы Галактическое Содружество не навело общепринятые порядки на Ремите, не запретило бы опасные для здоровья забавы. Ведь на прочих обитаемых планетах человеческая жизнь объявлена высшей ценностью.

Но почему ремитцы думают иначе, почему позволяют лучшим своим согражданам погибать во цвете лет? Так же нечестно, несправедливо.

Да потому, что у Ремиты есть великая тайна, в которую посвящают немногих (впрочем, как обычно, кому из чужих не положено про это знать, но очень захотелось, те знают). На ней проводится многовековой генетический эксперимент. Для ускорения его и понадобилось, чтобы смена поколений происходила побыстрее. Жестоко? Да, негуманно. Но, к сожалению, каждому чтобы добиться какого-нибудь неординарного результата, приходится прикладывать массу сил, отказываться от многих удовольствий, а то и губить собственное здоровье. Так устроена жизнь. А если же какую-то большую цель ставит не один человек, а целое общество, то и жертв, видимо, не избежать, хоть и грустно становится от одной даже мысли об этом.

Но хватит разъяснений, пора начинать повествование.

Есть, правда, еще одна маленькая загвоздка. Раз уж упомянуто, что эту книгу можно считать продолжением «Очарования Ремиты», то не только ее герои должны быть теми же. Одинаковым должен быть и стиль изложения. Но ранее много места отводилось школьным занятиям наших героев, а здесь предлагается лишь оценить малую толику уже полученных ими знаний. Почему? Чего греха таить: главным образом потому, что сейчас, когда они повзрослели на год и много-много чего узнали, описывать даже начало их уроков стало невероятно трудно.

Дело в том, что школьные порядки быстро меняются. Вот я, например, когда был в первом классе, носил с собой стеклянную чернильницу-непроливашку (чернила из нее не выливались, даже если ее переворачивали). Не каждому удавалось донести ее до школы, не разбив. Самым трудным уроком у нас было чистописание: надо было правильно сидеть и перьевой ручкой одну за другой выводить в тетради бесчисленные палочки и закорючки. С нужным наклоном, нажимом и все такое прочее. С тех пор, как мне кажется, прошло всего ничего, но нынешние первоклашки даже шариковой ручкой почти не пишут — все тыкают по компьютерной клавиатуре. Представьте теперь, что может произойти через тысячу лет. А через две тысячи?

Конечно, представить-то можно — за нами, как известно, не заржавеет. Проблема в ином: трудно рассказать, не захлебнувшись в комментариях и разъяснениях. Ведь даже названия большинства учебных дисциплин стали для нас непонятными. Поэтому поступим следующим образом.

Для соблюдения приличий и «наладки мостов» между прошлым и настоящим перенесемся в последний раз на год назад, на начало первого урока Дикого Мага. Поприсутствуем на нем, а затем с чувством выполненного долга вернемся в описываемое здесь время.

Итак, первый урок Дикого Мага.

Конечно, новый учитель был заранее представлен Олмиру — как никак, король должен знать, кто будет расхаживать по его владениям и числиться преподавателем королевского лицея. Тем не менее, Олмир сильно волновался и появился перед дверями классной комнаты задолго до начала урока. Там он встретил быстро идущих Варвару с Ваном и стал свидетелем забавного зрелища.

Ван, прячась за спиной Варвары, пародировал ее походку: широко расставил локти, выпрямил спину, закинул назад голову и ступал, высоко поднимая колени и качая вперед-назад туловищем при каждом шаге. Девочка чувствовала, что происходит что-то не так, оборачивалась, но Ван успевал принять обычную позу и только радостно ухмылялся.