«Испытание на прочность»

— С ума сойти можно. Теперь понятно, каким образом ей удалось все это прокрутить. Наверняка она смогла напрямую войти в компьютер и вскрыть пароли на запуск и расстыковку.

— Думаю, что ты абсолютно прав.

— Ну и дела.

— Что там слышно, она еще не посадила корабль? — спросил Туманский у Качмарека.

— Еще нет. Мы сейчас вне зоны видимости. База на другой стороне Луны. Через восемь минут выйдем в зону приема и сразу узнаем, задержали беглянку или нет.

Туманский стоял лицом к экрану, на который передавались данные с лунной базы, и с напряжением следил, когда появится картинка, и с Луны сообщат новости. Ему так хотелось, чтобы эти новости были хорошими. Нет, не в том смысле, что беглянку задержали, и отправят ближайшим кораблем обратно на станцию, как того хотели бы все за исключением его и Качмарека, а что задержать Луни не удалось. Потекли томительные минуты ожидания, в течение которых Туманский вдруг подумал:

— А что если не получится? Что если его план был настолько авантюрным, что закончился провалом, и тогда Луни доставят на станции, просканируют её память и все станет ясным, кто участвовал во всем этом? Вот тогда, все по-настоящему станет плохо, и для Луни и для него, и для Качмарека. Как он мог пойти на такой риск и подставить друга. Только сейчас он понял, на какой рискованный шаг решился, а главное, во имя чего — спасения жизни робота? Бред, сумасшествие, наваждение, — мысленно произнес он. Ему стало невыносимо горько от одной мысли, что из-за него может пострадать Качмарек, который в принципе, совершенно не причем.

В этот момент на экране появилось лицо дежурного на центральном посту лунной базы. Стараясь сохранять спокойствие и уверенность в голосе, Туманский спросил:

— Чем порадуете?

— К сожалению, ничем.

— Как вас понять?

— В районе третьего посадочного причала, корабль сделал очень странный маневр, после чего взорвался. Мы сейчас выясняем причины того, что могло послужить поводом для взрыва, пока ничего определенного сказать не могу.

— Только это не хватало, — с облегчением, что все удалось, не выдержав напряжения, произнес Туманский, и тут же спросил, — А что с беглецом?