«Шаг первый. Новый мир»

Шаг первый. Новый мир

Я не понял, что произошло, но прямо сейчас я нахожусь в крайне неприглядном состоянии. Острая боль, парализующая тело, ощущается практически везде. И мыслю спокойно, здраво… Был взрыв. Точно. Что–то упало буквально с неба, пробив это чертово заброшенное здание насквозь. Серия взрывов… Да, точно, он был не один. А потом меня задело…

Что–то спине мокро. Наверное кровь. Я с трудом приподнял голову. Забавно. По ощущениям кишки болят в животе, но из–за рваной раны они несколько в другом месте… О, вот и сознание стало уплывать, какая прелесть! Почему я должен умереть именно тогда, когда хочу этого меньше всего?! Когда жизнь пошла в гору?! Дёрнул же чёрт забраться сюда ночью для своих экспериментов.

Краем гаснущего сознания я уловил какое–то шевеление рядом. Мне на лицо, на губы начало литься что–то тёплое, солоноватое, с привкусом железа. Кровь. Я попытался сосредоточиться и хотя бы открыть глаза, но сил не оставалось.

— Оставь это… — тихий, словно издалека голос. — Не трать силы…

— Не лезь не в своё дело, — абсолютно спокойно ответил другой голос. Чуть ближе, но такой же далёкий.

— Да послушай, ты не Бог — всех не спасти…

— Хотя бы одного…

Резкая боль, на несколько порядков сильнее предыдущего скрутила моё тело судорогами и спазмом одновременно. Раньше мне казалось, что от такой боли теряют сознание или вообще умирают. А вот и хрен! Живут! Ну, в моём случае — доживают.

— Бесполезно… Ты так сам подохнешь! — сквозь боль я слышал голоса, что удалялись всё дальше и дальше. Вместе с болью. — Болвана кусок! Если ты подохнешь так глупо, я насру на твою могилу! Нет! Я даже хоронить тебя не буду!

— Ты прав… — во втором голосе появились нотки вины. С этой фразой меня словно отпустило, боль прошла, а сознание, наконец–то, отправилось в темноту.

— Да что же это такое! — возмутился непонятно откуда взявшийся передо мной старый дед.

Оглядевшись, понял, что стою посреди какого–то кабинета. Стены белые, стол белый, железные шкафы картотеки, что тянулись словно в бесконечность, тоже белые.

— Простите?

— Прощаю, — сердито выдохнул старик, закрывая папку с бумагами и бросая её себе за спину. Вопреки моим ожиданиям, папка не просто полетела, а довольно плавно спланировала в открывшийся ящик шкафа вдалеке. — Не ветка миров, а проходной двор какой–то!

— Вы о чём, уважаемый?

— Уважаемый? Ну надо же! — всплеснул руками старик. — В кои–то веки уважаемым стал! Короче так.

Старик облокотился о стол, выставив перед собой руку и грозя мне пальцем.

— Вы меня, отрыжка Хаоса, уже достали! Жил я тут себе миллионы лет, работал, а за последние сто лет вас как говно на мух потянуло…

— Мух на говно…

— Не перебивай! — старик хлопнул ладонью по столу. — Если я говорю, что говно на мух, значит так оно и есть!

— Есть, говно на мух!

— Нет, парень, есть это не надо, — старик вдруг ухмыльнулся. — Обожаю русский и японский. Можно так словами играть…

Старик ненадолго задумался, но быстро вернул себе недовольный вид.

— Короче так… А, это я уже говорил… Так, короче! У себя ты сдох, памяти не лишился, очистку не прошёл, и я таких вас ненавижу! Вы мне всю работу портите! И статистику! Представляешь? Ещё и что–то дать вам предписано! Куда катится мироздание…

— Не мычи мне тут. Так, что там у тебя есть?

Старик повёл рукой над столом и перед ним появилась небольшая папочка для документов. Он с невероятной скоростью пролистал её и закрыл.

— Ну они у вас там и развились! — восхищённо присвистнул старик.

— А? Неважно. Чего бы этакого тебе подсунуть…

— Мозги?! Свои иметь надо! О, а приживлю–ка я тебе кровь того парня…

— Парня? Не надо мне приживлять ничего от парня — своего хватает.

— Да не бзди, это образно. Точно! Приживлю плюсы, уберу минусы…

Перед стариком на столе появилась многослойная сфера в виде проекции невероятной сложности. Если приглядеться, то она состояла из множества очень мелких символов. Они светились каждый своим цветом, но было что–то красное, что–то выбивающееся из общей концепции. Старик размывшимися от скорости движениями рук начал совершать пассы вокруг сферы, и красное нечто постепенно всё более органично вписывалось в общую разноцветную структуру, всё больше принимающую однородный окрас.

В один прекрасный момент старик закончил своё колдовство, сфера исчезла.

— Засрали мне своими появлениями всю ветку миров. Но! — старик наставительно указал пальцем в потолок. — Не можешь остановить — возглавь! А теперь вали.

Он открыл папку, замахнулся рукой, в которой появилась круглая печать, и быстрыми движениями поставил серию штампов на листках. С последним штампом всё исчезло — стол, стены, кабинет. Темнота.

Очнулся я в кровати. Сомнений, что это детская кровать, у меня не возникало. Здесь даже были перила… или как они называются у такой кровати, чтобы дети не вываливались? В голове каша, как после дикого перепоя, но она довольно быстро структурировалась. По крайней мере то, что вообще могло структурироваться. Было чувство, будто единственное, что со мной было в этой жизни — одна большая пьянка и помню я обрывки. Однако, самое важное я вполне смог вычленить. Всего несколько фраз, расставивших многое по своим местам, и я понял, где именно переродился. Эту сказку мы знаем.

«В роду не может быть сквиба».

«Ты не посмеешь тронуть моего сына».

«Изгнание по полному ритуалу, а ты, Нарцисса, знай своё место! Ни капли крови Малфоев не останется в этом убожестве».

Фраз и событий было больше, но это — основа. Я прекрасно понимаю, почему я толком ничего не помню. Долговременная память младенца оставляет желать лучшего, и запомнить что–то в таком возрасте практически невозможно. Из–за этого и кажется, что жизнь началась сейчас, а не тогда, давно. Эти фразы я запомнил… Потому что мне было чертовски обидно и я был невероятно зол. Взрослое сознание позволяло прекрасно понимать английский, но я просто не запоминал происходящее вокруг и, можно сказать, жил одним моментом, постоянно забывая, что было полчаса–час назад. Неприятное ощущение.

Отец, Люциус, мягко говоря, редиска. Не люблю мат, а нормальные слова сразу в голову не лезут. Нарцисса оказалась очень красивой блондинкой, и та пара воспоминаний с ней были очень хорошими, она смотрела с нежностью и добротой. Ещё брат есть — Драко. А меня Нарцисса хотела назвать по традициям её семьи, но спор на эту тему с Люциусом не успел закончиться. Не знаю, что там было, но каким–то образом они решили, что я сквиб. Ну, а дальше и так понятно.

Пара отрывочных воспоминаний, как меня попросту бросили у дверей первого попавшегося дома обычных людей. Обнаружили меня только утром. Я прям Гарри Поттер какой–то. Тут я и живу.

Максимилиан Найт, пишется как «рыцарь». По крайней мере так написано на конвертах с чеками для оплаты, которые перебирали приютившие меня люди. Вчера, кажется. Нянчились и перебирали. Ну я подглядел.

И что теперь делать? Получается, я — сквиб. В то, что маги, которых может себе позволить чета Малфоев, способны ошибиться в диагностике, я не верю. Ну или как они там определили это всё? Значит в магический мир мне лучше не соваться и пробиваться тут. Обидно немного, но тот старик говорил что–то о приживлении чего–то там. И как тут выяснить — чего именно? Тоже непонятно. Значит будем просто расти, вспоминать старое, учить новое.

Жизнь текла размеренно и быстро. Взрослое сознание склонно воспринимать время несколько иначе. Для ребёнка время течёт медленно лишь по той причине, что каждый его день полон новых открытий, впечатлений, воспоминаний. Я же не вижу ничего нового, ничего удивительного, всё уже пройдено. Рутина.

Первые годы проживания с четой Найтов — милейших людей слегка за сорок, я всё же ждал и надеялся. Ждал магических выбросов. Не было ничего. Вообще. Пробовал медитации. Интереса ради. Но в итоге лишь благополучно засыпал.

Чета Найтов. Сара и Джон. Банальные имена, но и я в прошлом похвастать эксклюзивным именем не мог и ничего, неплохо жил, пока не помер. У них есть свои дети, но те уже выросли и благополучно строили карьеру за бугром, потому Найты были вообще не против воспитать ещё одного ребёнка. Джон, обычного вида мужик, юрист в какой–то фирме, довольно успешный. Средний рост, обычное лицо, русо–непонятные волосы, обычные карие глаза… Обычный Джон. Зарабатывает много и всё благополучно тратит на дом, жену и меня. Сара — всё ещё молодо выглядящая стройная женщина, брюнетка с карими глазами. На первый взгляд её внешность не выше среднего, но… То, как она держится, улыбается, смеётся, двигается… В общем, именно в таких влюбляются легко и навсегда, но не сразу.

Сейчас мне девять, я круглый отличник в приличной школе, самозабвенно занимаюсь лёгкой атлетикой. Ну, то, что можно в этом возрасте. Хожу в клуб кендо, который очень тяжело было найти в местных реалиях, играю на скрипке и фортепиано… Я помню, прекрасно помню, как жалел об упущенных возможностях в прошлой жизни. Это не хочу–у–у… Это тру–у–удно… Это мне не нра–а–авится, то мне не надо вообще. А взрослые говорили, что буду жалеть, но я же был ребёнок, потом подросток, юношеский максимализм во всей красе! Теперь–то я наверстаю. И потом буду жалеть о чём–нибудь другом.