«Война жуков и ящериц»

Роберт Асприн

Война жуков и ящериц

Посвящается Роберту «Баку» Коулсону, чья песня «Воспоминание» вдохновила меня на написание этой книги.

КНИГА ПЕРВАЯ

ГЛАВА

— 1 —

Я просыпался.

Первым сработал рефлекс: ПРОВЕРИТЬ ОРУЖИЕ. Оружие было на месте: развешанное по телу или на гвоздях в изголовье кровати. Я ощупал в темноте все по очереди, перевел дух и перешел к следующей стадии пробуждения. Мое оружие при мне, я жив, я цзын, я готов исполнить свой долг, я Рым.

Вспомнив, что я цзын, я уже не удивлялся тому, что вспомнил про долг прежде, чем вспомнил, как меня зовут. Для любого цзына естественно думать прежде о своей расе, об Империи, и только потом уже о себе. Особенно если он, как я, принадлежит к касте Воинов. Поговаривают, что у кое-каких каст — Ученых, например, принято думать прежде об индивидууме, а потом о расе. Не думаю, не думаю. Цзын есть цзын.

Я сжал и разжал когти. Тело функционировало нормально. Можно продолжать проверку. Ни тревоги, ни шума битвы я не слышал, но, осторожно отодвигая хвостом щеколду, я был начеку. Дверь приоткрылась чуть-чуть — на долю дюйма, и я внимательно осмотрел Коридор.

Коридор был тускло освещен — не ярче лунного света. Воздух был теплым — не горячим, но теплым и влажным, как и должно быть ночью на Черных Болотах. Мы просыпаемся не для отдыха и жрачки. Мы просыпаемся для охоты. Мы готовы драться.

Я без всяких дальнейших размышлений отодвинул дверь до конца и собрался было выползать, но застыл. По коридору шел другой цзын. Я подождал, пока он пройдет, использовав это время, чтобы лишний раз проверить оружие.

То, что я выше его по званию — собственно, на этой операции я был его непосредственным начальником, — здесь ни при чем. То, что я пропустил его, не назовешь даже вежливостью — это чистая логика. Коридор слишком узок для двоих, а он шел первым.

Мы не обменялись официальными знаками приветствия, только хвост его чуть дернулся, когда он проходил мимо. Его десятифутовую тушу, крупную даже для цзына, и в полумраке коридора ни с кем не спутаешь. Зыр — мой заместитель в этой операции. Я уважал его за его способности, а он меня — за мои. Я не испытывал потребности желать ему удачи или давать последние инструкции. Он был цзын.