«Тишина камней»

Сергей Савочкин

Тишина камней

Пролог первый

Мусанга

Она охотно загрызла бы и сотню смердящих людишек, но сил нет даже на то, чтобы оскалиться и издать рык, от которого в былые времена некоторые из воняющих падали в обморок, а другие стыдливо мочились.

Сыро и холодно. Ее трясет.

Снаружи хлещет дождь. Небо рассекают пугающие молнии. Ночь обволакивает слякотью, затягивая в голодную дремоту.

В клетке с полом из гнилых досок — такие же укрывают ее от ливня сверху — она лежит, уткнув нос в вытянутые лапы. Клетка не заперта, но вольер — да.

Рядом, в соседней конуре, тяжело хрипит кабан. Накануне ему отрезали копыта, заменив их неуклюжими протезами, и вырвали клыки. Еще она слышит постанывания молодых волков и скулеж лисы.

Там, за внешней изгородью, под навесом хижины стоит начальник лагеря странствующих артистов. Он выпускает густой, горько пахнущий дым. Под укрытием крыльца место только для одного. Лекарь, что проводит все операции над животными, сутулится в двух шагах от начальника под неустанным дождем и раболепно месит калошами грязь.

Они уже довольно долго о чем-то беседуют. Интонация речи окрашенными волнами достигает ее слуха.

К ним подходит кто-то из охраны. Тот, что прихрамывает и постоянно жует корку хлеба.

— Там один из местных к волкам просится…

— Сейчас?! — Начальник рассержен. — Зачем?

— На спор что ли…

— Пусть подождет. — Поворачивается к лекарю: — Ну, рассказывай, что придумал.

Она следит за ними оставшимся невредимым глазом. Бочина ноет тупой болью, голова раскалывается так, словно попала в узкий пролет между двух стволов да там и застряла.

— Можно удалить часть плоти рта и вставить специальную растяжку.

— Так они смогут разевать свои пасти еще больше.

— Думаешь, это смешно?

Врач мнется.

— Слушай, мы зарабатываем, когда люди чувствуют свое превосходство над дикими животными. Все твои устройства в последнее время не прибавляют нам публики. Да, поначалу это было им интересно, это что-то новое, свежее. Но твои штуки не должны калечить животных вместо людей, они просто должны придавать гаденышам более грозный вид. Публика сама обожает калечить зверье!

Мне нравится как ты поработал над той волчицей… Как ты ее называешь… Мусанга?

Сергей Савочкин

Тишина камней

Пролог первый

Мусанга

Она охотно загрызла бы и сотню смердящих людишек, но сил нет даже на то, чтобы оскалиться и издать рык, от которого в былые времена некоторые из воняющих падали в обморок, а другие стыдливо мочились.

Сыро и холодно. Ее трясет.

Снаружи хлещет дождь. Небо рассекают пугающие молнии. Ночь обволакивает слякотью, затягивая в голодную дремоту.

В клетке с полом из гнилых досок — такие же укрывают ее от ливня сверху — она лежит, уткнув нос в вытянутые лапы. Клетка не заперта, но вольер — да.

Рядом, в соседней конуре, тяжело хрипит кабан. Накануне ему отрезали копыта, заменив их неуклюжими протезами, и вырвали клыки. Еще она слышит постанывания молодых волков и скулеж лисы.

Там, за внешней изгородью, под навесом хижины стоит начальник лагеря странствующих артистов. Он выпускает густой, горько пахнущий дым. Под укрытием крыльца место только для одного. Лекарь, что проводит все операции над животными, сутулится в двух шагах от начальника под неустанным дождем и раболепно месит калошами грязь.

Они уже довольно долго о чем-то беседуют. Интонация речи окрашенными волнами достигает ее слуха.

К ним подходит кто-то из охраны. Тот, что прихрамывает и постоянно жует корку хлеба.

— Там один из местных к волкам просится…

— Сейчас?! — Начальник рассержен. — Зачем?

— На спор что ли…

— Пусть подождет. — Поворачивается к лекарю: — Ну, рассказывай, что придумал.

Она следит за ними оставшимся невредимым глазом. Бочина ноет тупой болью, голова раскалывается так, словно попала в узкий пролет между двух стволов да там и застряла.

— Можно удалить часть плоти рта и вставить специальную растяжку.

— Так они смогут разевать свои пасти еще больше.

— Думаешь, это смешно?

Врач мнется.

— Слушай, мы зарабатываем, когда люди чувствуют свое превосходство над дикими животными. Все твои устройства в последнее время не прибавляют нам публики. Да, поначалу это было им интересно, это что-то новое, свежее. Но твои штуки не должны калечить животных вместо людей, они просто должны придавать гаденышам более грозный вид. Публика сама обожает калечить зверье!

Мне нравится как ты поработал над той волчицей… Как ты ее называешь… Мусанга?