«Паутина»

Все женщины — прирождённые артистки, и моя жена среди них не последняя.

— Лен, не надо вот этого вида шокированной аристократки, никто тебе не посочувствует, — сказал я. — Мы все знаем, что ты не такая уж ромашка, и вполне привычна к спартанским условиям.

— Ну и что из того, что привычна, — недовольно сказала она, оглядывая наше купе. — Это не значит, что мне должно нравиться ехать в этой конуре.

— Нормальная конура, у меня на судне каюта даже чуть меньше была, — рассеянно сказала Алина, старательно засовывая свой рюкзак в багажную нишу. — Вы лучше скажите — что за ерунду вы там про другой мир болтали?

— Думаю, это крайне маловероятно, — ответил ей я. — Настолько маловероятно, что даже нет смысла обсуждать.

— Полная ерунда, — поддержала меня Драгана. — Другие миры, конечно, существуют, но мы вряд ли смогли бы там выжить. А уж другой мир, настолько похожий на наш, практически полная копия… нет, невозможно.

Вообще-то, вполне возможно. Но всё же я не верю, что этот мир расщепился ещё раз — очень уж редкое это событие. Космически редкое. Да и насколько я понимаю, Сила не разделяется, а полностью остаётся в одном из миров. А раз здесь есть Сила, значит, мы в правильном мире. Правда, объяснить это моим спутницам не получится — сразу же возникнет вопрос: откуда мне известны такие интересные подробности?

— Но знаете, — продолжала Драгана, — я всё же не отказалась бы взглянуть на карту. Просто на всякий случай.

— Я сейчас, — вдруг встрепенулась Ленка и выскочила из купе. «Уважаемая, постойте», — донёсся её голос из коридора.

Мы переглянулись в недоумении. Вернулась она буквально через минуту.

— Вот, — гордо сказала Ленка, бросая на столик пачку печенья. — Там как раз разносчица проходила.

Надпись на пачке гласила «Варяги и греки». В качестве варяга с левой стороны пачки был изображён белобрысый мужик в кольчуге со зверской рожей. В руке он держал непропорционально большой топор. С правой стороны был нарисован грек — настолько смуглый, что я скорее назвал бы его негром. Чтобы рассеять сомнения насчёт того, что это и в самом деле грек, художник надел на него аттический шлем с гребнем, который довольно странно выглядел в сочетании с туникой. Ну, все мы знаем, что художник частенько видит так, как нормальный человек не хотел бы видеть даже во сне.