«Охота на тринадцатого»

Старик вспомнил погибших детей, всех до одного, и опустил голову. Он создал новую философию, но спасти своих детей не смог. Не сможет и в этот раз. Остается только жить. Жить и мечтать, что однажды все изменится. Да, «тринадцатому» нет пути на Землю, но… в нем ли дело? Можно отбросить все чудеса, сотворенные истребителем-призраком. Но сыны Даждь-бога – они все равно останутся. Они – та сила, что изменит мир, вовсе не «тринадцатый». Главное – не отчаиваться, нести искру мечты в будущее, чтоб там она однажды вспыхнула и изменила мир… Пусть это случится не скоро, но случится обязательно.

Так много это или мало – сберечь мечту?

На этом летопись моя подходит к концу. История зарождения и первых шагов новой общности людей показана без прикрас, какая есть, а все, что произошло после выступления на Клондайке лейтенанта Грома, уверен, будет тщательно зафиксировано и до мельчайших подробностей отражено в Новейшем Завете. Надеюсь, и в двадцать пятом, таком далеком от нас веке, концепцию Даждь можно будет найти в любом учебнике хоть по истории мировых религий, хоть по истории философии… думаю, и в видеомирах, и в книгах она оставит неизгладимый след. Потому я и не пытался рассказать о Даждь. Зачем? Даждь – это настолько просто, что понятно каждому. Свою задачу я видел в другом.

Рассказать о тех, кто были первыми.

Чтоб не ушли они безвестными в туман истории, как ушли многие до них, как ушли мы.

Пусть вечно горят черные обугленные списки на стенах кают-компании «Локи»:

– майор Хрипатый

– оператор Эверест

– Олег Огневой

– Сергей Стрежевой

– Борис Буревой

– капитан Михеев

– майор Быков

– техник-лейтенант Еремеев

– Клаудия Розенталь

– Георгий 425-24-11а-21

– Ольга Милая

– Александра Механик

– Лючия Овехуна…

Они – были.

Уйдет наш век, уйдет и двадцать пятый, пока что такой далекий. Сотрутся в памяти, забудутся имена. Забуду и я. Я жил тогда, живу сейчас и буду жить вечно – мне не упомнить всех.

Но повесть моя останется в веках. Значит, останется и память.

Я – автор, я высший судия и беспристрастный свидетель.

Я всегда внизу, а снизу многое видно.