«Физрук»

— Если за смерть столько экспы отсыпают, я бы тоже не отказался разок-другой в ящик сыграть, — сказал Федор.

— Крайне не рекомендую, — сказал я. — Смерть в Системе не очищает, а скорее даже наоборот. Узнаешь и вспоминаешь о себе много такого, о чем предпочитал бы забыть. Но уже не можешь.

— Ладно, не буду, — легко согласился Федор. — Но амулетов таких надо бы еще где-нибудь надыбать. Вы, кстати, тех жмуриков внизу уже облутали?

— Нет, — сказал Виталик. — Мы, вообще-то, сразу тебя пошли искать. Ну, после того, как деградантскими шуточками обменялись.

— Ну вы и крабы, — сказал Федор. — Пошли собирать, вдруг там с кого-нибудь что-то ценное дропнулось.

Но едва мы поднялись на ноги, как снаружи что-то жахнуло, причем жахнуло очень нехило. Здание заходило ходуном, по стенам поползли трещины, а с потолка посыпалась штукатурка.

Виталик с Федором попадали обратно, а я устоял на ногах только благодаря недавно приобретенной ловкости.

Похоже, что пока мы тут беседовали и собирались в кучу, события в данже перешли в эндшпиль, и игроки начали выкладывать на стол свои главные козыри.

ГЛАВА 30

Снаружи все еще грохотало и сверкало, но уже не в таких масштабах. Здание, по крайней мере, ходуном больше не ходило и не грозило развалиться на части вот прямо сейчас, поэтому мы сделали небольшую остановку на первом этаже и, по настоянию воспрянувшего духом Федора, который наотрез отказывался уходить без добычи, собрали-таки лут.

Ничего особо ценного из игроков не выпало. Броня, оружие, немного бижутерии, несколько книг навыков, которые, они, видимо, с местных зомби и подобрали. Ни тебе нового Амулета Возрождения, ни еще какой-нибудь интересной фигни. Впрочем, если бы у них была при себе какая-нибудь интересная фигня, может, они бы и не легли так бездарно.

Впрочем, может быть, и легли бы. Сейчас уже в любом случае не определишь.

А потом мы вышли на улицу и увидели на фоне ночного неба истончающийся и тающий силуэт крейсера. И это был не какой-то космический крейсер из очередной серии успешно сливаемой Диснеем когда-то легендарной франшизы, а наш родной крейсер, чьи очертания должны быть известны любому человеку, проживающему на этой территории.

— Да это же… — сказал Федор. — Да она же не здесь… Она же в… Вот где мы, а где Кронштадт?

— Сейчас, сука, глянем, — сказал Виталик и зарылся в логи. — Ага, так и есть. Она, родная. "Рейд-босс Ильич применил массовое заклинание "Залп Авроры"". Откат — сутки. Красиво, видать, жахнул. Мощный дедушка и отжигает нормально, к хренам.

— Да какой он дедушка, — сказал Федор. — Наш нынешний и то постарше будет. Был… есть… Кто-нибудь вообще в курсе, что с ним?

— Возможно, мы этого никогда не узнаем, — сказал я. Да не особо то и интересно, если уж начистоту. Я за него даже не голосовал.

— Ленин — дедушка, — сказал Виталик. — Для человека моего поколения это вопрос, сука, необсуждаемый. К тому же, сам прикинь, революция уже больше ста лет назад случилась.

— А, ну если так посчитать, то да, — согласился Федор.

— Только так и надо считать, — сказал Виталик. — Ленин — дедушка, коммунизм — светлое будущее человечества. Которое, сука, к сожалению уже не случится.

— Тебя опять зовом Вождя накрывает? — встревоженно поинтересовался Федор.

— Нет, — сказал Виталик. — Это во мне просто остатки юношеских убеждений проснулись, к хренам.

Пока они обсуждали светлое будущее человечества, которое уже не случится, и темное прошлое, которое зачем-то волей Системы откопалось опять, я быстро перетасовал имеющиеся в наличии книги навыков в поисках чего-нибудь убойного. "Призрачный клинок", безусловно, был неплох, и его надо было качать, но делать на него основную ставку было глупо, потому что из-за отката он может быть недоступен в самый неподходящий момент. Если против зомби мне вполне хватало и бейсбольной биты, другие игроки требовали к себе более вдумчивого и разнообразного подхода.

В идеале мне нужно было какое-нибудь умение, улучшающее мой навык ближнего боя на железках. Конечно, я нормально владел ножами и без этой Системы, действуя лишь на вбитых в подкорку рефлексах, но современный бой на ножах требует совсем уж неприлично малой дистанции и не предусматривает противника, заключенного в консервную банку.

Книг с навыками мечника в инвентаре не оказалось, и я понял, что в ближайшее время ни Геральтом, ни Джейми Ланнистером, ни даже Дунканом Макклаудом мне не стать.

Зато обнаружился навык владения топорами. Я не помнил, на каком этапе своих приключений подобрал эту книгу, может быть, она валялась в инвентаре уже давно, а может быть, только что подобрал с еще не успевшего остыть трупа.

Навык был узкоспециализированным, распространялся только на одноручные боевые топоры (в скобках была специальная приписка, что плотницкий инструмент тут не прокатит), но это было лучше, чем ничего.

Я изучил навык, развеял книгу по ветру и попытался найти в себе какие-то изменения. Ничего не нашел.

Возможно, чтобы прочувствовать их, нужен был сам топор, а его залутал кто-то другой.

— Парни, мне нужен топор, — сказал я.

— Я тебе свой, сука, топор не отдам.

— Мне твой и не нужен, — сказал я. — У этих жмуриков внутри точно был один топор, никто его не подбирал?

— Держи, раз надо, — сказал Сумкин, протягивая мне железку.

— Федор, — сказал ему Виталик. — Ты, сука, маг. Тебе интеллект надо качать, мудрость где-то найти и ману в промышленных, объемах, к хренам, накапливать. Объясни людям, зачем ты топор-то подобрал?

— Место в инвентаре было, — объяснил Федор.

Взяв в руки топор, я сразу почувствовал, что могу делать им много разных вещей, в том числе и довольно странных, о существовании которых я раньше и не подозревал. Более того, все это дело можно было прокачать вот прямо тут, не отходя от кассы, вкладывая в него очки навыков, а у меня этих очков был некоторый запас.

Потратив шесть штук, я прокачал умение до "эксперта", и, хотя там было еще две ступени, развитие остановилось. Система сообщила мне, что дальше очки не помогут, и навык будет прокачиваться только при реальном использовании.

В бою, то бишь.

Ладно, и так неплохо.

— Вооружаешься, к хренам, — констатировал Виталик. — Это, сука, правильно.

— Мне бы еще дальнобойное чего-нибудь, — сказал я. — Пистолет не одолжишь?

— Я бы с радостью, брат, — сказал Виталик. — Но на всех моих пушках стоит сноска "только для НПС".

— Это печально, — сказал я.

— Ерунда, — сказал Виталик. — Рано или поздно с кого-нибудь что-нибудь подходящее дропнется, к хренам.

— И то верно.

Главное, дожить до этого "рано или поздно".

Мы вжались в стену, затаив дыхание. По улице протопал очередной отряд игроков. Пока мы пережидали, я думал о том, куда нам теперь идти. Поскольку все направления были одинаково опасны я решил удовлетворить наше любопытство и посмотреть, что происходит на Красной площади. В конце концов, надо было оценить реальный уровень пришлых хай-левелов и степень исходящей от них угрозы.

Ну и на Ильича хотелось в боевой обстановке хотелось хоть краем глаза посмотреть, чего уж там.

Это было довольно глупое решение, принятое под влиянием момента, но я склонен думать, что именно оно в конечном итоге и спасло нам жизнь.

Соблюдая все меры предосторожности и передвигаясь огородами… то есть, переулками, мы добрались до здания ГУМа, темнеющего провалами выбитых витрин. Через одну из них мы и проникли внутрь.

Пафосные магазины, в которые я никогда не заходил, были завалены пылящимися дорогими шмотками, которые я никогда не мог себе позволить, и мертвыми телами, которые стали привычными спутниками нашей жизни.

Среди трупов подавляющим большинством были трупы вторичные, но и тела игроков иногда тоже попадались. И те и те уже были кем-то залутаны, видимо, до нас тут побывал кто-то очень запасливый и дотошный

У лестницы, ведущей на верхние этажи, дежурил колдун, у которого был посох с нехилым набалдашником. Мы заметили друг друга одновременно, его лицо исказилось, он вскинул посох, Виталик выбросил вперед руку с дробовиком.

В споре системных ганфайтеров доводы Виталика оказались убедительнее. Колдуну привычно снесло голову, а молния, успевшая сорваться с его посоха, ушла куда-то в потолок.

— А вот если бы у него был короткоствол… — сказал Виталик. — Магия — отстой.

— Магия рулит, — не согласился Федор, поднимая посох и обтирая его от крови.