«Рабы Зоны»

Анатолий

Мегера

Рабы

Зоны

Автор

выражает глубокую

благодарность

Е. Андрееву

akka ArialSlave и остальным,

за неоценимую

помощь в редактировании

этого рассказа.

"-

У нас, помпилианцев,

не принято

говорить об

этом. Дурной

тон. Но мне, курируя

ряд исследований,

довелось изучить

данный вопрос

в деталях. Да,

Лукулл, мы косвенным

образом зависимы

от своих рабов.

Вам, гражданину

Помпилии, неприятно

такое слышать,

но правда выше

предрассудков.

Они привязаны

к нам, а мы - к ним.

Помпилианец

без рабов чувствует

себя как... Голый

на морозе? Мучимый

жаждой в пустыне?

На безрабье

мы быстро впадаем

в депрессию

и рискуем сойти

с ума. Именно

поэтому наши

власти выделяют

беднякам хотя

бы по одному

рабу, за казенный

счет."

Генри

Лайон Олди.

"Кукольник.

Ойкумена - 1"

I

Алексей

Спесивцев

всегда боялся

высоты. В многоэтажном

здании, где он

работал, в конце

рабочего дня

часто отключали

лифт в целях

экономии, и

приходилось

с одиннадцатого

этажа спускаться

пешком. Проходя

мимо каждого

окна на лестничном

пролете, от

одного взгляда

на открывающийся

прекрасный

вид на проспект

в центре города,

Алексею становилось

дурно. Поэтому

первые несколько

верхних этажей

он опускал

взгляд себе

под ноги и старался

не думать о

высоте и не

смотреть в

окна.

Вот

и сейчас Спесивцев

до боли в суставах

сильно сжимал

пальцами сиденье

кресла. Руки

от перенапряжения

дрожали как

стропы под

порывами ветра.

Ему казалось,

что, расслабь

он руки, то выпадет

из кресла в

жуткую бездну,

где от него не

останется и

воспоминаний.

Но вся беда

заключалась

в том, что Спесивцев

летел на вертолёте

на высоте птичьего

полёта. О ремне

безопасности

он давно забыл.

Глаза Алексей

закрыл ещё с

самого взлёта

и от сильного

зажмуривания

в глазах играл

разноцветными

красками калейдоскоп.

Он ничего с

собой поделать

не мог. Даже

сто грамм

разбавленного

спирта, любезно

предоставленные

вторым пилотом

перед полётом

из жалости к

нему, не приглушили

в Спесивцеве

фобию. Алексей

всем своим

существом

прислушивался

к мерному

однообразному

рокоту и свисту

двигателей

с лопастями,

вздрагивая

как осиновый

лист от любого

действия пилотов.

Спесивцев

никогда в жизни

не летал, но

ему выпала эта

командировка,

от которой не

смел отказаться.

Не хотелось

перечить начальнику,

и плюс ко всему

получились

неплохие

командировочные.

О своём страхе

высоты Алексей

тогда пытался

попросту не

думать. Естественно

сейчас он жалел

о своём решении,

ой как жалел,

но пути назад

уже не было.

-

Мы пролетаем

границу Зоны!

- крикнул кто-то

ему в ухо, перекрикивая

шум в салоне.

- Посмотри, какая

красота!

И

крикнувший

с силой хлопнул

Алексея по

плечу, от чего

тот вздрогнул,

резко открыл

глаза и со злобой

посмотрел через

плечо на наглеца.

Им оказался

его коллега

по работе Саша

Безухов - упитанный

высокий парень

тридцати лет

от роду - он

улыбнулся

Спесивцеву,

показывая свои

белоснежные

зубы, и повернулся

к иллюминатору.

Алексей

Спесивцев

случайно посмотрел

в свой иллюминатор,

вспомнил Господа

и снова с силой

закрыл глаза.

Но увиденная

картинка стояла

перед глазами,

как бы он не

старался отогнать

её из памяти.

Обычный

обыватель с

радостью и

любопытством

смотрел бы на

чудесный вид,

открывающийся

с высоты птичьего

полета. Всё

кругом пестрело

зелено-желто-коричневым:

и деревья под

ними, и горизонт

вдали. Всё это

слегка покрывала

лёгкая дымка,

становящаяся

гуще по мере

отдаления. Над

горизонтами

возвышались

монументальные

рукотворные

строения - памятники

ушедшей эпохи.

Антенны Чернобыль-2

- дорогущий

проект, закончить

который полностью

не дала катастрофа

и сохранившийся

до наших дней

благодаря

стараниям

радиации и

второй аварии.

Легкоузнаваемые

очертания ЧАЭС,

виновника двух

аварий, сделавших

из курортного

рая в уголке

Киевской области

известную на

весь мир Чернобыльскую

Зону - гноящуюся

язву на теле

планеты Земля.

Слегка выглядывали

давно не жилые

многоэтажные

дома двух

городов-призраков.

А заросшие до

неузнаваемости

немногочисленные

сельские домики

и фермы под

вертолетом

смотрели на

непрошенных

гостей своими

прохудившимися

крышами и тёмными

глазницами

окон. Где-то

вдалеке, выглядывая

из-за деревьев,

широкий Днепр

подмигивал

своей бесцветной

водной гладью.

Но

Алексея панически

пугала высота,

с которой надо

было на всё это

смотреть. Он

пытался отвлечься

пением известных

ему припевов

из поп-песен,

простой считалочкой

до бесконечности,

сам себе рассказывал

анекдоты - но

всё тщетно.

Высота - его

заклятый враг

- держала его

в постоянном

напряжении,

все мысли были

только о ней.

Вдруг,

к ужасу Спесивцева,

откуда-то послышалось

неестественное

для их винтокрыла

шипение и свист,

и его резко

дернуло в пролет,

но, благодаря

тому, что он

крепко держался

за сиденье и

был пристёгнут,

не выпал. Из

кабины пилотов

послышались

крики и маты,

и следующий

маневр прижал

Спесивцева

к стене, каска

защитила голову

от неизбежного

удара, и вдруг

он почувствовал,

что кто-то или

что-то, словно

гигантской

кувалдой, ударило

по фюзеляжу.

Потерявший

управление

вертолет начал

кружиться в

диком танце,

без приглашения

увлекая за

собой своих

пассажиров.

-

Мы падаем! -

истерично

закричал Безухов.

Алексей

только сильнее

стиснул зубы

и застонал:

самые страшные

его опасения

сбылись - он

падает в бездну.

Один из двигателей

перестал работать,

частый писк

аварийной

сирены заполнил

салон, а сзади,

как баба, продолжал

кричать Безухов.

На лбу, уже в

который раз,

выступил холодный

пот, а желудок

стал протестовать

против карусели

в падающем

вертолете.

Страшный

удар сначала

прижал Алексея

к креслу, а затем

выкинул его

оттуда на пол.

Как потом оказалось,

ремни самопроизвольно

отстегнулись,

выпустив пассажира

из своих объятий

на произвол

судьбы.

Вертолет

ещё раз подбросило

вместе с пассажирами,

издал уцелевшим

двигателем

жалобный стон,

словно поверженный

в бою динозавр,

завалился на

бок, ломая о

землю лопасти,

и замер.

Двигатель

заглох одновременно

с сиреной.

Стало

оглушительно

тихо.

Сознание

Алексей не

потерял. Распластавшись

на полу, он лежал

на животе и был

засыпан каким-то

мусором. Страшно

ныла правая

рука. Спесивцев

осторожно

поднес её к

глазам - пальцы

судорожно

сжимали вырванный

из сиденья

кусок дерматина

с поролоном.

Он прищурил

глаза, не понимая,

что в его руке,

но потом понял

и еле разжал

занемевшие

пальцы. Приподнявшись

на локтях,

осмотрелся:

с первого взгляда

салон было

невозможно

узнать. Сверху

и справа нависли

ряды кресел,

на потолке

находились

двери, а через

иллюминаторы

виднелось

голубое небо.

Не сразу до

Алексея дошло,

что вертолёт

лежит на боку.

Рядом

лежал Саша и

часто дышал.

-

Ты жив? - поинтересовался

Спесивцев у

Безухова.

-

Лучше бы я умер,

- дрожащим голосом

ответил тот

и приподнялся.

Алексей

сначала не

понял, почему

Саша сказал

эту фразу - ведь

он был практически

без видимых

повреждений