«Приговорённые к совершенству (СИ)»

ПРИГОВОРЁННЫЕ К СОВЕРШЕНСТВУ

(Фантастический роман)

Часть I.

НАЙТИ И УЗНАТЬ ДРУГ ДРУГА

Содержание:

Глава 1.

Встреча в степи. Отморозки. "Самосожжение". На войне как на войне.

Глава 2.

Сквозь кровь и пыль. Мальчики, не стреляйте. "Замороженная". Драть тебя некому.

Глава 3.

Батька Дикого Поля. Героиновая революция. Исцеление замороженной. У Колодца расколоться. Ноосфера пятой планеты звезды F8.

Глава 4.

Похищение или бегство? Свете становится страшно. В плену у работорговцев. Феномен коллективного разума. Догоним! Разобьёмся! Быстрее! Опасные флуктуации.

Глава 5.

Облако с привидениями. Заглянуть в бездну. Телепортация. Ралли с препятствиями. Триста долларов и пять литров спирта. И был на дороге камень.

Глава 6.

Родословная Ивана Адамовича. Карл - пожиратель дорог. Размышления о Содоме и Гоморре. Ольга заступается за инопланетян. Усмирение плоти. Ошибки при перемещениях в континуумах высших размерностей.

Глава 7.

Как начиналось Дикое Поле. Россия после Референдума. Миссия полковника Горчакова. О маке и героине. От нечестивого государства к Святой Руси.

Глава 8.

Света показывает зубки. О пользе "эротического массажа" для женщин бальзаковского возраста. Седой или Батька - кто кого? Маркиз - корешь Упыря.

Глава 9.

Неприкаянная ноосфера. Гибель пятой планеты звезды F8. Повторный приступ странной болезни. Отчёт Сергея - Иннокентий Глебович сердится.

Глава 10.

Снайпер-одиночка заметает следы. Погружение в вечность - что увидела Ольга в иной реальности. Света предаётся самобичеванию. Взаимодействие разнородных ментальностей - ошибка Сорок Седьмого.

Глава 11.

Расстрел подсолнуха. Рабыня страсти. Импровизация параноика. Света попадает в заложницы. На линии огня. Мужики, он не опасен. Медовый месяц у моря.

Глава 1.

(Встреча в степи. Отморозки. "Самосожжение". На войне как на войне.)

"Чёрт, чёрт, чёрт! Прости, Господи! Говорил же отец Валерий - при крещении, лет восемнадцать тому назад - что извечного врага рода человеческого именем, которое начинается на букву "ч", называть нельзя! Говорил! Говорил! Но..."

Очередь из крупнокалиберного пулемёта, несмотря на все ухищрения Сергея, всё-таки слегка зацепила старенький - правда, с мощным японским движком - "Уазик". Пронзительно взвизгнуло разрываемое железо кузова, оглушительно лопнула, продырявленная тяжёлыми пулями, запаска - Сергей, не удержавшись, чертыхнулся ещё раз и резко вывернул руль. Обиженный "Уазик" вздрогнул, подпрыгнул, но, смирённый твёрдой рукой опытного водителя, послушно выскочил из колеи и стремительно покатил по чёрному солончаку. Реакция не подвела Сергея: следующая очередь веером взметнула пыль на дороге - там, где ещё мгновенье назад дребезжал его юркий автомобильчик.

Слава Богу! Ровная степь слегка перекосилась к взявшейся невесть откуда речушке, "Уазик" нырнул за перегиб, третья очередь незадачливого вояки ушла в белесое предзакатное небо.

"Несколько драгоценных секунд!", - затормозив, Сергей достал из ящика, удачно пристроенного Мишкой на свободном переднем сиденье, дымовую шашку, запалил и выбросил в открытое окно. "Не думай о секундах свысока", прилипчивые слова "древней", времён Великого Застоя, песенки вертелись в голове Сергея, пока он ставил за косогором густейшую дымовую завесу.

"Всё! Бравый полковник, - а всякий из владеющих бронетранспортёром "степняков" звание ниже полковника посчитал бы для себя смертельным оскорблением, - прежде, чем сунуться в выросшую за какую-нибудь минуту огромную, чёрную тучу, сто раз подумает!"

И верно: пулемёт с БМП бил наугад, "по квадратам", не приближаясь - по звуку Сергей определил, что тяжёлая машина остановилась где-то метрах в трёхстах от спасительного косогора.

"То-то, дражайший полковник, это тебе не по открытой степи гоняться за беззащитным "Уазиком"! А ну как у меня про запас имеется парочка "Стингеров"?! И твоя железка запылает за милую душу?!"

Нервное напряжение отпускало, уступая место опасной эйфории; Сергей - бывший десантник, участник трёх кровавых Кавказских войн! - за малым не совершил непростительную глупость: речушка казалась такой мелкой и безобидной, что он опомнился лишь у самой кромки воды, с огромным трудом вырулив из готовой намертво захватить колёса, отвратительно липкой грязи. Соль, вода и тонкая корочка провеянного ветрами чернозёма - кошмар самого отчаянного водителя! Да сунуться через эту речушку "вброд" способен разве что хуторской "дядя петя" - с похмелья, за водкой и, конечно, не на своём, а на казённом ЗИЛе!

"А ведь полковник-то, прижимая его к речушке, действовал по-своему очень неглупо, - глядя на разрушенный мостик, сообразил Сергей. Он мог бы догадаться и раньше, но та, зацепившая "Уазик", пулемётная очередь сбила с толку. Подумалось: - Вольный стрелок, из тех, которым, кроме смерти и разрушения, ничего уже в этом мире не интересно". "Степные волки" или "бешеные собаки", как кому больше нравится, Сергей, особо не мудрствуя, припечатывал таких и всех им подобных распространившейся ещё в конце прошлого тысячелетия, очень удачной, по его мнению, кличкой: отморозки. Однако полковник, так ловко сумевший прижать его многострадальный "Уазик" к коварной степной речушке, был явно не из таких. Нет, судя по всему, настоящий "степняк", без всяких добавлений, а неудачная пулемётная очередь - что же, случается... Не вовремя тряхнуло БМП или у стрелка дрогнула рука... Конечно, ещё немного левей и ниже и полковник получил бы не вожделенную добычу, а великолепный - из двухсот литров дорогого высокооктанового бензина - костёр. Опять-таки, "на войне как на войне", так сказать, издержки "производства".

Счёт времени шёл уже не на мгновения и даже не на секунды, а на долгие, если с умом, минуты - Сергей экипировался: бронежилет, бинокль, модернизированный, таганрогского производства, "Калашников". Сквозь цейсовские стёкла лицо полковника (чумазое, в шлемофоне времён, наверно, Отечественной войны, явно славянского типа) просматривалось до мельчайших чёрточек - до капли пота, готовой вот-вот сорваться с кончика прямого, умеренно длинного носа. Волевой рот, твёрдый открытый взгляд прищуренных карих глаз - кто угодно, но не маньяк-убийца. И не безразличный ко всему, кроме бредовой идеи спасать погибающее в грехах человечество, религиозный фанатик. И, конечно, не отморозок - кого-кого, а подобных типов Сергей научился безошибочно "вычислять" ещё на первой Кавказской войне. И среди "своих" - не менее уверенно, чем среди горцев. (Да и то! - "свой" отморозок гораздо опасней вражеского.)

Короткая очередь трассирующими пулями (много выше высунувшейся из открытого люка головы) изъявила мирные - как это ни парадоксально звучит! - намерения Сергея. На бронетранспортёре поняли: полковник, помахав чем-то клетчатым, выразил согласие на переговоры - выбрался из люка, легко спрыгнул на землю и уверенно зашагал к речушке.

Сергей ждал: стоя в рост, ноги на ширине плеч, автомат, словно, охотничье ружьё, за спиной - идеальная мишень... нет, не для пулемётчика, тот не успел бы, а для, возможно спрятавшегося за бронетранспортёром, снайпера. Но вопреки недавнему нападению в такое коварство приближающегося полковника почему-то не верилось, и Сергей ждал - почти без напряжения, лишь зорко всматриваясь в лицо идущего на встречу.

Первое впечатление не обмануло: открытый взгляд умных, с прищуром, глаз, волевая складка у рта, ладная подтянутая фигура - кадровый военный, наверняка офицер ещё той (не "построссийской") советской выучки. Очень не молодой - лет, вероятно, шестидесяти. И... скромные, "однозвёзчатые", майорские погоны буквально зачаровали Сергея: "Какого хрена! ладно, товарищ майор, если офицерская гордость не позволила тебе принять от "степняков" генеральское звание, то уж если не полковником, то подполковником-то в той - настоящей - армии ты был просто обязан стать?"

- Не дивись, лейтенант, в жизни случается всякое, - протягивая руку для пожатия, вместо приветствия произнёс майор.