«Время перемен»

Евгений Шалашов

Чекист. Время перемен

Как всегда, если приедешь в Москву, то начинаешь отчитываться. И первым, перед кем должен держать отчет, был Председатель Совета народных комиссаров, хотя, по правилам, следовало вначале доложиться непосредственному начальнику. Но кто эти правила устанавливает? Тем более, что у меня теперь двойное, если не тройное подчинение. Удобно, между прочем. Если ты подчиняешься сразу и ВЧК, и НКИД, и Наркомату торговли, то не подчинен никому. Шучу. На самом-то деле подчинен всем, но в первую очередь Совнаркому и товарищу Ленину. Посему, оставив в приемной товарища Феликса довольно обширный рапорт о проделанной работе, поспешил в Кремль.

– Владимир Иванович, вас пг’игласили, чтобы вы выступили на заседании Политбюг’о, – неожиданно для меня сообщил Ленин. – Мне кажется, не стоит дважды рассказывать об одном и том же. Потому, о своих паг’рижских делах вы г’асскажете позже.

Про выступление на Политбюро я не знал, но какая разница? Если Ленин считает, что о миллионах графа Игнатьева должно быть известно всему Политбюро, так тому и быть. Но о деньгах, полученных благодаря моему уголовнику и о бриллиантах Блюмкина им знать не стоит. Ленину я бы доверился полностью, а еще Сталину с Дзержинским. Зиновьеву у меня веры нет, Троцкому – тем более.

Владимир Ильич вытащил из жилетного кармана часы, щелкнул крышкой, посмотрел на циферблат:

– До заседания Политбюг’о еще десять минут. Сегодня на повестке дня у нас г’азные вопг’осы, в том числе – что делать с Галицией? Товарищ Чичег’ин говорил, что это ваша идея – признать временную оккупацию Галиции, определить срок вывода наших войск в пять лет. А за пять лет поляки и другие национальности, проживающие на территории области, созреют для создания народной республики. Нам нужен мир с Польшей, но все тог’мозит Львов. Польша не хочет ждать пять лет. Тг’оцкий предлагает вернуть Галицию полякам без всяких условий, Сталин категорически против. Мне бы хотелось услышать ваше мнение.

– Нужно срочно провести референдум по всей территории, – немедленно предложил я. – пусть население само решает, как ему жить дальше.

– Референдум? – не понял Ленин.