«Ох и трудная эта забота из берлоги тянуть бегемота. Книга 2»

Борис Иванович Каминский

Ох и трудная эта забота из берлоги тянуть бегемота. Книга 2

Нас никто не спрашивает, забрасывая в мир живых. И точно так же не спрашивает, возвращая в неведомое.

Глава 1

Особенности осенней охоты по-русски

15 окт. 1905, немного севернее Москвы.

Послеполуденное солнце давно разогнало утреннюю прохладу. Радуясь погожему дню, по сосновому стволу спустилась белка. Примостившись на сук, стала деловито лущить шишку. Ей было невдомёк, что под маскировочной накидкой буквально в метре притаился человек.

Еще утром их было трое. Спустя час, первый вызвался задержать погоню. Судя по взрывам гранат долго ждать ему не пришлось, но скольких он успел завалить? Через пяток километров второй потянул ногу, а к пятнадцатому километру стал заметно тормозить. На этот раз взрывы прозвучали спустя минут сорок, значит, потеря первого была не напрасной, жаль только, что сбить погоню со следа не удалось.

А как все хорошо начиналось. В предрассветном сумраке бесшумно сняли часового. Заминировали объект, который рванул спустя полчаса. Уйти в отрыв можно было по лиственному мелколесью. Этот путь короче, но в таком лесу трудно не оставить следов, что и предопределило путь на юг по сосновому бору. В таком лесу следов почти не остается и бежать много легче, нежели ломиться сквозь лиственный мордодер, но кто же знал, что среди преследователей есть настоящий следопыт? Оставалась надежда на удачу второго бойца. Может ему удастся завалить «охотничка».

Лежащий под маскировочной накидкой перевел взгляд на заросли бузины. Здесь они росли особенно густо. Если бы второй не стал тормозить, группе удалось бы выйти в точку эвакуации, но… не судьба, а заросли кустарника игустой подлесок предопределили место засады в которой сейчас притаился третий диверсант.

Чуть больше часа назад, пройдя дефиле меж двух озер, диверсант устало перебрался через поваленный ствол. Пройдя с километр, вернулся по своим следам и прошел по стволу. Следов на нем не осталось. Обогнув озеро, залег в паре десятков метров от собственных следов в створе между озер. Если следопыт откинул копыта, то погоня пройдет мимо. Может вообще пройдет другой стороной озер. Шанс на это был — второй остался валить следопыта. Если же следопыт уцелел, то оставался крохотный шанс, выйти преследователям в тыл, что диверсант и сделал. Дальше, как карта ляжет.

Прошел час с момента, когда он здесь проходил, а преследователей все не было. Это тревожило.

«А могли меня просчитать? Если уцелел охотник, то запросто. Об озерах он наверняка знал и сообразил, где я мог сделать засаду».

Почудился недобрый взгляд в спину, по спине пробежал неприятный холодок.

«Вот только не надо крутить головой. Здесь они пойдут, здесь, — руки привычно ощутили прохладу ствола. — Обходить меня по большой дуге это вляпаться в сумерки, а там ищи меня, отдохнувшего. Руководи преследователем жандарм, он бы наверняка попер буром — порода у него такая — ловить и не пущать, но рассчитывать надо на охотника. Остается ждать».

Буд-то в подтверждении его мыслей слева, с той стороны, откуда он недавно пришел, послышалось что-то, что и звуком-то назвать было невозможно. Чуть изменился птичий гомон, протарахтела сорока, белка перескочила на метр выше, собственно и все, но человек насторожился. Пять минут это много или мало? А это как посмотреть. За пять минут человек проходит полкилометра. В свою очередь полкилометра это предел слышимости в лесу, конечно, если идущий себя громко не обозначает.

Через пять минут преследователи не появились и никак себя не обнаружили. Это говорило о выжившем охотнике, а тот звук был началом поиска засады. Шансов выжить диверсанту не оставили, оставалось дороже разменять жизнь.

«На самом деле все зависит от того, сколько их осталось. У меня одна граната и два выстрела. Если их трое и пойдут кучно шанс всех завалить есть. Конечно, на бестолковость охотника рассчитывать не приходится, но чем черт не шутит».

Казалось бы, ну что может быть особенного в сосновом бору с густым подлеском, а вот зацеплялся глаз за «что-то». Диверсант плавно, буквально по миллиметру сместился влево от соснового ствола, открывая себе вид на прогалину.

Глаза рептилий реагируют только на движущиеся объекты. У млекопитающих этот недостаток природа немного подправила - наши глаза постоянно дрожат, чем существенно демпфируется этот дефект. Увы, полумеры полностью не помогают, и если перемещаться исключительно медленно, противник тебя не заметит, особенно, если твоя одежонка сливается с растительностью.

«Блин, ну ничего не вижу. А если еще чуть-чуть влево? Чем жандарм отличается от человека? Тем, что этот долбанный сатрап должен преследовать жертву. Не может он сидеть в засаде, как нормальный человек, не-мо-жет! Значит, надо эту слабость использовать, а не метать икру. Будь он по жизни хоть трижды осторожным, профессия толкнет его на движение, а вот тут-то мы его и подкрямзаем».

Как ни странно, но первым себя обнаружил второй преследователь. Он почти выполз на старые следы диверсанта. Вслед за ним выдал себя и тот, кого диверсант назвал жандармом, но следопыт, как в воду канул.

«И что мне остается? Этих двоих одной гранатой не достать. Слишком они далеки друг от друга. Если одного замочить гранатой, а второго снять из бесшумки, то останется один выстрел. Это шанс, но только, если в момент броска гранаты следопыт меня не увидит. Валить же обоих из ствола и остаться с гранатой против винтаря — не смешно. Жаль, тянуть больше нельзя — эти двое вот-вот выйдут из зоны поражения. Ну, была не была!»

Бу-м-м, — негромкий звук выстрела, вибрируя, затухал, как затухает звук в длиной стальной трубе, а на боку жандарма ярко заалело. Последовавший бросок гранаты совпал с кувырком диверсанта в яму выворотная, а два алых пятна на земле показали, что ему почти удалось обмануть следопыта. Увы, почти по-русски не считается, и через несколько секунд из ямы вылетел держащийся за уши Зверев:

— У-у-у, блин, ну сколько раз повторять: нельзя кидать взрывпакет в человека. Больно же!!!

В предвечернем сумраке на веранде еще тепло, но комары не донимают — утренние заморозки проредили популяцию летучих вампиров. Свет керосиновых ламп соперничает с блеском молодой луны, а баня одарила всех участников пейнтбола блаженной истомой. Сегодня «воевало» три группы. В каждой команде по три «диверсанта» и трое «преследователей». В одну из команд загонщиков затесалась экстравагантная дама. В этом времени войнушками женщины не интересуются, не считая отмороженных на всю голову террористок. По слухам, в терроре их до трети от «личного состава». Там они нападающие вот и здешняя феминисточка решила примерить на себя одежды загонщицы. Если доживет, то наверняка подастся в ЧК.

Зверев вновь оценил природную смуглость, но общее впечатление портил циничный взгляд и повышенная «изящность».

— Божественная уха! — густой басок говорил о солидности его владельца.

— О-хо-хо, Василий Георгиевич, после таких забегов не только стерляжья ушица манной небесной покажется. А помнишь, как мы уходили по Аргуну? — в голосе собеседника зазвучали ностальгические нотки, какие бывают при воспоминаниях о далекой молодости.

— Разве такое забудешь? Сколько нам было-то?

— Почитай по двадцать годков. Мы-то ушли, а Мишка остался, — оживленный разговор сменилось неловкой паузой. Увы, молодость не всегда безоблачна.

«И эти про Аргун. Блин, сколько же лет прошло, т. е. еще пройдет или все же прошло?» — на самом деле Зверев давно перестал ломать голову над этим парадоксом времени. Слишком глубоко он сросся с эти миром, а его былое житие давно воспринималось в прошедшем времени.

— А замечательное у тебя винцо, Василий Георгиевич, — третий собеседник увел разговор от печальной темы.

— Урожай 1893 года в Крыму выдался на славу, — в басовитом голосе прозвучала гордость, да и как не гордиться, если его вина поставлялись в первопрестольную. Не князь Голицын, конечно, но и не голь перекатная. К тому же в Туле его ружейные мастерские не просто так стоят.

В другом углу террасы восторженные возгласы гурманов сменились обсуждением сегодняшней войнушки.

«Боевыми» группами руководили зверевские инструкторы, набранные из спортсменов клуба «Славянской борьбы». «Рядовыми» же были люди способные выложить солидную сумму. Зверев понимал — не пройдет и года, как из числа «рядовых» выделятся свои командиры, появятся слаженные команды. Таким инструктора будут не нужны. Но это в будущем, а пока все отрабатывали один сценарий: «Снятие часового, минирование и отход в точку эвакуации». Задача преследователей была догнать и уничтожить диверсантов. Руководителем одной из групп преследователей был жандармский поручик, «прибившийся» к борцовскому клубу в конце зимы пятого года.

Первая стрелковая база пейнтбола построилась быстро. По весне Зверев арендовал полуразвалившуюся усадьбу. Подновил строение с двумя флигельками. Поставил новую баньку. К концу лета были готовы первые стрелялки, пуляющие желатиновыми шариками, а до этого будущие инструкторы тренировались, что называется «на сухую». На первую демонстрацию нового развлечения был приглашен Гиляровский со своей газетной братией, после чего газеты разразились шквалом восторженных отзывав. Иного и быть могло — за два дня репортеры вылакали немереное количество халявного спиртного.