«Долгие каникулы в Одессе»

Gonti

Выбор. Долгие каникулы в Одессе

Иногда нужно умереть, чтобы начать жить.

Пауло Коэльо

— Ах, Одесса, жемчужина у моря! — припев незатейливой песенки чуть слышно сам собой слетает с моих губ. В отличном настроении неспешно возвращаюсь к себе на съёмную квартиру. Вечереет. Очередной августовский день подходит к своему завершению и вместе с ним завершаются мои нечаянные «каникулы» в Одессе. Надо сказать, что мне давно уже хотелось побывать в этом изумительном городе. Ещё в раннем детстве начитавшись романтических морских романов я с упоением мечтал о море, парусах, пиратах и фрегатах.

И эта мечта у меня почему-то всегда была связана именно с Одессой, а не с каким-либо другим городом. Когда подрос и стал немного постарше, то мечтать «о фрегатах и пиратах» перестал, но мечта о парусах и море осталась. Этот город манил меня по-прежнему. Искупаться на пляже Ланжерона, побродить по загадочной Молдаванке, краем глаза глянуть на знаменитую Потёмкинскую лестницу, побывать на легендарном Привозе и поговорить там с торговками «за рибу»… Хотя да, «переговорщик» в то время из меня был бы ещё тот…

Учился, как и большинство моих сверстников в обычной средней школе. Мне исполнилось одиннадцать лет, когда перешёл в пятый класс и начал изучать иностранный язык. В школе преподавали два языка; немецкий и французский. Я выбрал немецкий, но как «будущему капитану» мне был необходим ещё и английский. Почесав затылок, с трудом уговорил родителей купить мне самоучитель английского языка наивно решив освоить его самостоятельно.

Учебник мне купили, но взамен я пообещал учить немецкий «на совесть». Не говоря уж об алгебре и геометрии «совершенно обязательных для капитана дальнего плавания». Да и остальные школьные предметы вдруг оказались столь же необходимы «будущему морскому волку». Впрочем, учёба в школе меня не сильно-то и напрягала, как ни странно, но хватало времени и на школьные уроки, и на обычные мальчишеские забавы.

Семья наша была дружная и «музыкальная». Жили мы в то время в небольшой однокомнатной квартире, но несмотря на это к родителям частенько приходили гости и тогда отец доставал аккордеон, мама брала в руки гитару, и они красиво играли и задушевно пели дуэтом. Чуть позже, годам к пятнадцати, я тоже хорошо освоил игру на гитаре и научился прилично играть на аккордеоне. И мы устраивали импровизированные «семейные концерты» как для гостей, так и просто для себя.

Летом отцу от завода «дали» квартиру в заводской новостройке, но это был уже другой район города. И там была новая школа, в которой кроме немецкого языка был вожделенный английский. Учителя немного посомневались, посовещались, но всё-таки разрешили мне изучать два языка одновременно. И я их не подвёл. И «немка», и «англичанин» с удовольствием поставили мне заслуженные пятёрки в аттестате за десятый класс. Только меня это уже не радовало.

Мечты о море разбились вдребезги, растаяв как морской мираж на допризывной медкомиссии. Дальтонизм. Диагноз, поставивший крест на моих мечтах о капитанской фуражке или штурманских нашивках. После медкомиссии в военкомате мне предложили пойти на подготовительные курсы радистов-телеграфистов в ДОСААФ, слух-то у меня был «музыкальный». Мне было без разницы, я согласился. Мечта рухнула, жизнь закончена. Так мне тогда казалось.

Мореходка «накрылась медным тазом», будущее «было туманным», а меня уже ждала «непобедимая и легендарная» так как я напрочь отверг поступление в институт. Во всяком случае до дембеля. Поступать лишь бы куда мне совершенно не хотелось, как и пойти служить в армию после института, что мне тоже было как-то «не комильфо». «Косить» от армии в те времена было ещё не принято, мне нужна была пауза чтоб «подумать о будущем», вот я и пошёл «думать» в армию.

Мне повезло, поехал служить в Германию и попал в 33 истребительный авиаполк. Естественно, не лётчиком, а связистом. Ну, что тут можно сказать? Тот, кто служил «срочную» тот и сам всё знает, а кто не служил, тот «службы» не поймёт никогда, сколько ему об этом не рассказывай. Неожиданно пригодилось хорошее знание немецкого языка. Каким-то хитрым армейским вывертом вместо того, чтоб два года «стучать на ключе» или таскать на плечах тяжеленный «гроб с музыкой и антенной», через полгода службы был переведён писарем в финансовую часть.

Видимо где-то проскочила информация о моём каллиграфическом почерке и это оказалось более востребованным, чем мои умения радиста. А свободный «немецкий разговорный» вообще превратил службу в синекуру. Я регулярно стал сопровождать офицеров части и их жён при выезде в Виттшток, старинный немецкий городок рядом с которым базировался наш полк. Да и при посещении военного городка «немецкими товарищами» меня не раз привлекали в качестве нештатного переводчика.

На дембель вернулся сержантом и, к удивлению родителей, сходу поступил в ОмГУ на экономический факультет. Факультет только образовался, школьные знания ещё не выветрились, да и преимущество «дембеля» перед «школотой» сказалось. В универе я познакомился, а затем, несмотря на разницу в возрасте сдружился с Борей Розенцвейгом. Боря-то поступал сразу после школы, ещё пацан почти, а я уже вроде как бы «пороху понюхал». Но учёба, а главное наше отношение к ней нас сблизило.

Оба упорно грызли «гранит науки» и учились не ради галочки. В университете мы с Борисом составляли довольно колоритную парочку. Я высокий, стильно одетый и весь из себя такой вальяжный, короткостриженый блондин. И круглый как колобок, но подвижный как ртуть, всегда подчёркнуто небрежно одетый и вечно лохматый брюнет Борис. Времени на праздное веселье у нас практически не было. Но от лёгких интрижек и флирта с сокурсницами мы, естественно, никогда не отказывались.

Общественными нагрузками в ущерб учёбе не увлекались, а шумными и пьяными компания манкировали. Хотя пару раз случалось, что и мы с другом отжигали не по-детски. Но как-то без грозных последствий со стороны деканата. Видимо кто-то на небесах нас сильно оберегал.

После универа наши пути разошлись. Я поддался на уговоры декана и остался в аспирантуре «постигать экономическую науку», о чём впоследствии ни разу не пожалел. А Боря, отчаянно отбиваясь от аспирантуры, «рвался в поле». Тем более что «тропинки» в нужном направлении и необходимые связи у него уже были «натоптаны» и подготовлены многочисленной роднёй.

Боря уехал в Киев, где его ждало то самое «недовспаханное поле» советской торговли. И вот в 2006 году в Испании наши дорожки неожиданно вновь пересеклись на одном из курортов «Страны Басков». Встретились, обрадовались, «от души посидели» вспоминая молодые годы, обменялись контактами и с тех пор изредка перезваниваемся, а иногда и пересекаемся на различных экономических форумах и «около экономических» тусовках.

Вот Боря-то меня и пригласил на свой шестидесятилетний юбилей в Киев, где он проживает почти что сорок лет без малого. Домосед, однако. Это я «перекати-поле». Сороковник встречал во Владике, полтинник в Иркутске, а два года назад на очередной мой юбилей Боря прилетал уже в Омск. Заодно и «малую родину» проведал, и в «Альма-матер» заглянул. Говорил, что давно уж хотел, но то повода не было, то времени. Занятой человек. Хотя… это мне он «Боря», а другим так и вовсе Борух Натанович, совладелец солидной фирмы по торговле недвижимостью в «Ридной Украине» и далеко за её пределами.

Вот я и решил последовать его примеру. На юбилее друга побывать и наконец-то посетить «город мечты». Борис, узнав о моём желании, загорелся идеей устроить мне «шикарное путешествие» по Одессе. С немалым трудом я отбился от его напора, справедливо рассудив, что это будет моветон, исполнить «хрупкую мечту детства» с помощью роскошного турне. Единственно на что согласился, так это на съём для меня скромного жилья на три дня, но «с удобствами не во дворе» и желательно, чтоб квартира была на Молдаванке.

Тут и Борису карты в руки и мне заботы меньше. Ну, не специалист я «по скоростному» съёму квартир. Всегда предпочитаю, чтоб места в отелях мне бронировали заранее и при выборе предпочтение отдаю комфорту. Но тут вот вдруг приспичило мне «окунуться в исторические реалии с полным аутентичным погружением». Борис только покривился услышав про мои «хотелки» и ухмыльнувшись, посоветовал:

— Миша, таки — да! Реалии, это конечно хорошо, но послушай совета старого друга. Никогда не погружайся в них слишком глубоко. Эти «реалии» иногда затягивают и обычно скверно пахнут. Потом не выберешься и не отмоешься. И ещё помни за Одессу: «Если бы у всех блядей блестели глаза, то в Одессе наступили бы белые ночи» — а заметив моё недоумение и скепсис, добавил:

— Не делай мне тут изумлённый вид и не говори за утомлённые годы! Моя племянница Раечка, к слову сказать уже три года как неутешная вдова, вчера весь вечер грустила мне за счастливые годы назад. Но ты пошёл её проводить и шо я сегодня вижу? У неё опять горят глаза, она радуется за жизнь сейчас и у неё есть за что подумать впереди! Спасибо, Миша!

Борис хохотнул, похлопал меня по плечу и отошёл позвонить своему маклеру в Одессу «за скромную квартирку с удобствами и приличными соседями». Через час ему отзвонились и сообщили, что меня уже «ждут с нетерпением», встретят на вокзале «как родного» и довезут до места «со всем нашим уважением». Этим же вечером я сел в купе поезда «Киев — Одесса» где ночью мне бонусом неожиданно приснилась прелестная «неутешная вдова».

Утром я проснулся бодрым, отлично отдохнувшим за ночь и в великолепном настроении. На вокзале меня действительно встретили «как родного», доставили в «таки-да, приличный дом на тихой улице» и мои внезапные «каникулы» начались. Если б я только мог тогда предполагать, какими длинными они окажутся…