«Отверженный III: Вызов»

Весь остаток лета я провёл в интенсивной подготовке к предстоящему заданию. После того как я дал Милютину добро на участие в осенней операции в виде подсадной утки, моей подготовкой, помимо Гурьева, занялись ещё два преподавателя и один инструктор по выживанию. Занимался я с утра и до самого вечера по шесть дней в неделю.

Один новый преподаватель обучал меня исключительно ментальной магии. Помимо изучения ментальных заклятий, его главной задачей было — научить меня идеально скрывать уровень и факт прохождения инициации. Второй был специалистом по летальным боевым заклятиям и обучал меня исключительно им. С Гурьевым мы работали, как и раньше, на поднятие моего общего уровня.

Инструктор по выживанию не был одарённым и обучал меня исключительно навыкам, не связанным с магией, на случай, если я окажусь в ситуации, когда её использование невозможно или рискованно. Он учил меня выживанию в различных местах: от дикого леса до незнакомого города, объяснял, как выходить на связь, как заметать следы и прочим навыкам, что используют специальные агенты. В общем, готовили меня на совесть в ожидании отмашки от Егора.

Из телевизионных новостей я узнал, что генератором всем моих предыдущих неприятностей был мой дед. Причём он даже и не знал, что несколько раз чуть не погубил собственного внука. Дед боролся с кесарем и его людьми, в том числе и с Зотовым, а я просто постоянно попадал, как говорится, под раздачу. Удивительно всё вышло — мало того, что дед меня выгнал из дома, так ещё потом жизнь портил, хоть и не специально.

Но по иронии судьбы именно я, поймав Левашова и передав его КФБ, спутал деду все планы и запустил процесс, который в итоге привёл моего деда за решётку. И теперь ему грозил серьёзный срок — в первую очередь за организацию убийства родителей Левашова и теракт в центре столицы. Хотя, как я понял, там и других, более мелких, обвинений было достаточно.

Жалости к деду я не испытывал. Он был для меня чужим человеком и к тому же серьёзным преступником. Но и радости или какого-либо удовлетворения тоже не было. Я просто был рад, что всё закончилось — не более того. И ещё я надеялся, что теперь, избавившись от постоянного контроля деда, отец хоть немного изменится в лучшую сторону. Мне эти изменения были уже не нужны, но я постоянно думал о сестре и брате. Им явно, как и мне раньше, не хватало родительской любви.