«Не слабое звено»

Брай Марьяна

Не слабое звено

Татьяну нельзя было назвать дурнушкой — обычная средняя внешность, где-то получше, где-то похуже. Чтобы соответствовать нынешним канонам красоты, губы могли быть и пухлее, нос тоньше, а ноги длиннее, но Таню это совершенно не беспокоило. Из того, чем она гордилась: хорошие густые каштановые волосы, ярко-васильковые глаза и красивый голос. Пожалуй, голос и был самой привлекательной ее частью. Глубокий, бархатный и мягкий. Она легко брала высокие и низкие ноты, умело меняла привычные мотивы песни на новые, сочиняла свои стихи на существующие мелодии.

Благодаря своей привычке напевать за домашней работой она и познакомилась с Костей. Вряд ли он обратил бы внимание на столь обычную девушку просто так, но летом, когда окно кухни было открыто, а он ухитрился потерять ключи от квартиры, и ждал на скамейке у подъезда пока домработница, что убирала квартиру по воскресеньям, привезет запасной комплект, он услышал, как Татьяна напевает «Колыбельную медведицы», и понял, что такое знакомство может быть очень-очень интересным.

Поэтому, когда вечером она выскочила на работу и попыталась пройти мимо красавца-брюнета, он, совершенно неожиданно, загородил ей дорогу:

— Слушай, соседка, я кататься поехал, может подброшу до работы? Далеко?

— Три квартала, — ответила девушка. Было неловко и неудобно, таких красавчиков она всегда старалась обходить стороной.

— Поехали, хоть что-то новое. Все равно не засну.

— Почему? — время стремительно убегало, она могла опоздать, что плохо сказалось бы на зарплате — опаздание было не в почете, но глядя в карие глаза, чувствовала некоторую оторопь — парень был просто неприлично хорош собой.

— Колыбельную спеть некому, — он улыбался.

— Какую колыбельную?

— Волшебную! Сегодня одна фея пела ее днем, и я сразу понял — хочу слышать этот голос всегда, — он указал на ее третий этаж, потом протянул ей шлем и помог застегнуть, когда понял, что от растерянности она не справляется с креплением. — Моя мама пела ее раньше, когда я был совсем маленьким.

Костя любил свой мотоцикл, любил свободу и яркие эмоции, что черпал не только из быстрой езды. Он играл на бирже, хоть не всегда удачно, но тщательно следил за тем, чтобы не выйти в минус. А еще, он катался на горных лыжах, прыгал со всех тарзанок, что есть в мире, имел свой небольшой строительный бизнес, который и давал возможность, как он говорил, «чилить». Это значило: отдыхать, наслаждаться жизнью, плыть по течению, разбавляя работу этими самыми всплесками адреналина в крови.

Девчонка не была сказочно хороша. Бывали у него и покруче, и поувереннее в себе. Но что-то кроме голоса в ней безусловно было еще. Некая наивность, правильность, «настоящесть», как сказал бы его отец.

Таня держалась за него крепко, но когда вспомнила, что между ними лишь его тонкая куртка и ее блузка, под которой бешено колотится сердце, чуть ослабила хватку, о чем в тот же момент пожалела — он прижал ее руки своей рукой, дав понять, что этого делать нельзя.

— Ты работаешь в баре? — удивленно спросил он, когда она указала на угол, что занимал известный в городе бар.

— Да, а что странного? — паника, благодаря которой она всегда вела себя свободно и естественно, улеглась, и к ней вернулась ее неуверенность.

— Думал ты медсестра. Слишком скромная ты для официантки, — осматривая ее, словно впервые, сказал Костя. Его голос немного изменился — он стал заинтересованным.

— Ты экстрасенс? — удивленно уставилась на него Таня. — На самом деле я акушерка, но работаю барменом, так получилось, — продолжила она, и решила, что разговор сейчас может стать неудобным. — Мне пора, спасибо, что прокатил, давно не испытывала таких эмоций.

— На здоровье, звать-то тебя как, соседка?

— Татьяна.

— Очень мило, редкое сейчас имя, все больше Милан и… каких-нибудь Валерий, а я Костя, — хмыкнув, сказал он.

— Ну, так получилось, назвали в честь бабушки, — она передала ему шлем, поправила выбившиеся из пучка волосы, опустила глаза, подняла плечи, потом резко опустила их и выдохнула: — Приятно познакомиться. Доброй ночи.

— И тебе. Думаю, увидимся, эта колыбельная — знак, что нам обязательно нужно еще раз увидеться, — он надел шлем и обернувшись еще раз, отъехал со стоянки, куда начали уже подъезжать сотрудники ночной смены.

Костя был эталоном мужчины: красивый, уверенный, брутальный. Да и голос у него был как у киношных героев, спасающих героиню в самый последний момент. Голос — это было важно для Татьяны. Она с трудом переносила визгливые высокие голоса — ей казалось, что они скребут прямо по нервам. Возможно именно поэтому она старалась избегать ссор — слишком неприятно было слышать визгливые бабские ноты даже у мужчин.

В этом русле она думала минут десять — пока переодевалась в униформу, пока расчесывала и укладывала волосы, но уже через полчаса, когда в бар начали заезжать такие, как Костя, она, посмотрев на девушек, что были рядом с ними, подумала о том, что парень слишком хорош для нее.

— Тань, у тебя все хорошо? — спросил Гоша, что был сегодня в смене с ней.

— Нормально, просто настроение не очень, — отмахнулась Татьяна, и принялась вынимать из машинки посуду. Все приспособления нужно было натереть до блеска, но это полагалось делать в процессе работы — бармен должен быть постоянно чем-то занят.

У Тани никогда бы и в мыслях не возникло идеи попроситься сюда на работу. Единственное, что она понимала в алкоголе — вино бывает белое и красное, есть пиво, а есть водка, запах которой она не переносит еще с тех пор, когда мама начала жить с дядей Славой. Тот ее дюже любил. Водку, не маму. И благодаря ей же, они с мамой часто ночевали у теть Зины — соседки.

Таня жила в деревне, из которой молодежь рвала когти, как только появлялся паспорт. Огород, куры, козы и комары. Несколько коттеджей за высоченным забором, но их хозяева ни словом не обмолвились с жителями. В основном это были домишки на три — пять окон, дворы с широкими воротами, крышей, чтобы зимой не чистить снег, да и дрова держать в сухости.

Таня была не против там жить, но учиться смогла поступить только в медицинский колледж, что был в районном подмосковном городке, чтобы хоть иногда приезжать помочь маме. Дядю Славу мама тогда уже выгнала, и жила одна. Таня Была поздним ребенком, подарком маме к сорокалетию. Ну, не совсем подарком, потому что "эко", которые мама делала несколько лет, не сдаваясь, а потом вся беременность на сохранении — ее личная заслуга.

Благодаря тому, что мама была учителем биологии, Таня легко поступила, легко выучилась, и уже собиралась стать акушеркой в местном, убогом по нынешнем меркам, фельдшерском пункте, когда мама позвала ее вечером вместе попить чаю, и сказала:

— Я говорила с Фаридой — нашим фельдшером.

— И когда мне можно приступать? — весело ответила Таня, радуясь, что сможет хоть немного улучшить их финансовое положение.

— Хоть завтра, только, Танюш, я думаю, не стоит тебе и начинать. Фарида сказала, что беременных у нас пара человек, да и то не очень благополучные. А зарплата зависит от количества этих вот будущих мамочек, — она заметила, что я хочу ее перебить, но приложила ладонь ко рту, как это всегда делала, прося не перебивать. — У тебя вся жизнь впереди, и время должно работать только на тебя. В большом городе много вакансий с хорошей зарплатой. Мне моей зарплаты хватит, да и ты сможешь помочь, так что, давай. Не спорь. Я тут собрала немного — весной картошку продали, так и лежат деньги.

— Мам, ты же на телевизор новый собирала, — встала Таня, и решила говорить стоя, но мама, как всегда, спокойно, указала ей на стул, и она села.

— Ты же мудрая и здравомыслящая особа, я и не надеялась, что Бог мне подарок такой сделает — ни каких проблем с тобой не было. Так вот, ты мне там и на телевизор, и на стиральную машину новую быстро заработаешь. — она встала и достала из сумки, в которой хранились документы, небольшую пачку денег.

— Ну уж нет, — снова взбрыкнула Татьяна.

— А вот да, и не спорь. Этого хватит чтоб комнату снять, и на работу первый месяц ездить, и на еду, не шикарно, конечно, но ты и сама готовишь хорошо, в ресторанах поди не станешь есть, — она положила пачку на стол.

Больше эта тема не поднималась. Мама дала газету, где красной ручкой были обведены уже обзвоненные ею клиники, а еще, номер телефона девушки — внучки тети Фаины, она работала риелтором, и обещала подыскать жилье без лишних переплат.

Так Таня оказалась в Москве. А в бар она попала на пятый день своего испытательного срока — пригласила медсестра, у которой был день рождения. Когда им подали коктейли, и все восхищались удивительными цветами, Таня, сказала лишь одно:

— Я могу сделать так, чтобы коктейль был полосатым, ну… чтобы слои не смешивались, — она не понимала зачем это сказала, но бармен услышал.

— Как это? — спросил мужчина лет пятидесяти из-за барной стойки.

— Это химия, понимаете, плотность разных жидкостей, — начала Татьяна, окунувшись в свою любимую тему.

— Покажи, — открыл он для нее бар, и впустил в святую святых этого заведения.

И Таня показала несколько вариантов со свежевыжатыми соками, густыми от бешенного количества сахара, ликерами, и естественно, водкой.

— Хочешь здесь работать? — спросил мужчина серьезно.

— Да я же ни черта не понимаю в ваших этих коктейлях, — смеясь, ответила она.

— Этому можно научиться, и обучение я оплачу, а вот то, что ты показала, это будет загадкой всегда даже для самого опытного бармена, что разливает по шотам за спиной, не глядя, понимаешь?