«Кровь над короной»

Герман Иванович Романов

Кровь над короной

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«СВЕТ МОЙ ЗЕРКАЛЬЦЕ»

Иоанн Антонович

утро 9 июля 1764 года

А-а, — от надрывной боли в руке Иван Антонович пришел в сознание. Вскинулся — и тут же испытал невероятное счастье, еще бы — он ожидал, что у него от удара кинжала распорот живот, и вывалились кишки. Но нет, там все в порядке, но снова многострадальной руке досталось. Но это уже неприятные мелочи, не больше.

На ладони торчало три обрубка пальцев, отрезанные осколком бомбы, еще только начавшие заживать. Обрубку безымянного пальца и досталось — именно в него несостоявшийся убийца угодил стилетом, в незажившую рану. От адской боли он моментально потерял сознание, но лишь только на одну минуту, вряд ли больше. Почти сразу же очнулся от хриплой ругани и криков — гвардеец, попытавшийся его зарезать, уже был свален на пол охранниками, которые натурально месили его кулаками. Лавров только хрипло стонал, нещадно избиваемый.

— Остановитесь, он мне еще живым нужен! С этой паскудой обсудить надобно подробности данного инцидента!

От громкого рыканья Иоанна Антоновича избиение несостоявшегося убийцы остановилось мгновенно, но тут натурально заверещал «старичок» Горезин, глава Дворцовой полиции:

— Я ведь сам его догола раздел и обыскал, откуда стилет?! А… Это капрал лейб-кампании Аббакум Миронов, он за спину гвардейцу зашел, когда вел его сюда, и, видимо, в руку сунул. Это он, боле никто не заходил! Но как они сговориться успели…

— Это заговор! Найти капрала живым! Догнать!

Рявкнув приказ, Иван Антонович прижал холстину к вторично раненому обрубку пальца, останавливая кровь. Еще раз повезло, что ладонь клинок не взрезал, успел чисто на инстинкте отшатнуться — в прошлой жизни так при обыске однажды было. Он тогда уцелел, не попался на финку. Огляделся — народу в кабинете прибывало, во дворе слышались вопли и крики — сумасшедший дом, право слово. С этим балаганом нужно было срочно заканчивать, иначе пьеса грозила выплеснуться на улицу.

Никритин принялся раздавать приказы: