«Штабс-капитан Круглов. Книга вторая»

Глеб Исаев

Штабс-капитан Круглов. Книга вторая

"…Связываются эти надежды главным образом с оживлением мировой банковской системы, в восстановление которой вкладываются огромные средства.

…Именно сейчас, в условиях усиливающейся стагнации и глобального переизбытка…"

Басовито уверенный мужской голос, набатом звучавший в голове, вдруг смолк и в следующее мгновение сменился до боли привычным Зинкиным воплем:

– Вставай, синь рваная, на работу проспишь. – Далее шел набор матерных оборотов, которыми спутница жизни слесаря местного ЖЭКа, Сергея Ивановича Круглова, владела в совершенстве и мастерски применяла практически во всех жизненных ситуациях.

Сергей медленно приоткрыл набухшие веки и едва не охнул от рванувшей висок боли.

Больной попытался перевернуться на другой бок, чтобы хоть как-то уменьшить муки утреннего бытия. Увы, попытка сбежать от реальности не удалась. Помешал этому твердый предмет, упершийся в мокрый от испарины лоб.

Круглов моргнул, сгоняя с глаз мутную пелену, медленно потянул руку к лицу, ощупывая зловредную помеху.

И, с некоторым удивлением, обнаружил, что лицо его, вернее вся его левая щека, плотно впечаталось в ребристую подошву кирзового сапога. В том, что сапог собственность самого Сергея, никаких сомнений не было, поскольку…

Сообразить, что послужило основанием этой уверенности, Сергей не успел.

Остатки сна вышибла хлынувшая на голову ледяная вода.

– Так тебя, растак и этак, – рявкнул Круглов, вскакивая с продранного матраса.

Стоит отметить, что ругаться Круглов умел ничуть не хуже сожительницы.

Дело это знал до тонкостей, и мог порой изъясняться на жгучей смеси предлогов и матерных оборотов практически без вкрапления прочих слов великого и могучего.

– Какого хре?.. – но вид закопчённого до последнего предела донышка латунного чайника, который находился в опасной близости от носа похмельного пролетария, прервал готовые сорваться слова.

Немаловажным фактором внезапной сдержанности стал тот факт, что ручку пятилитрового монстра держала здоровая Зинкина ладонь, сравнимая размерами с крупным столовским половником.

– Семь! Семь уже, говорю! – Зинкин голос вновь ушел в визг. – Выгонят нахрен! Чего делать будешь? Я тебя, дармореда, кормить не стану. Хватит и того, что на моей жилплощади живешь. Так и знай, паразит.

Пропустив риторический вопрос мимо ушей, Круглов всмотрелся в стрелку часов-ходиков, висящих на потертом плюшевом коврике.

"Ё-мое, и правда". – Сергей бросил попытки стереть с растянутого джемпера воду и попытался определиться во времени и пространстве.

Со временем проблем не было.

"Семь часов утра – время утреннего подъема в обычный рабочий день. – Это понятно. Стала бы иначе его необъятная сожительница, и сама крепко принявшая вчера "на грудь" тратить силы, чтобы разбудить спящего".

"Итак – понедельник. А это значит, что, несмотря на выламывающий мозг похмельный синдром и предательскую слабость в теле, нужно встать и хотя бы попытаться успеть к утренней планерке, которую в Жилконторе по какой-то иезуитской причине устраивали ровно в пятнадцать минут восьмого.

Отсутствие или опоздание запросто могло стать причиной увольнения. Особенно для Круглова, имевшего уже не одно "последнее" предупреждение.

– Слышь, Зин, а кто это счас тут про какую-то стангацию трындел? – вспомнились Круглову запавшие в память слова неведомого баса. – В ящике, что ль болтали?

– Охренел? – удостоверившись в том, что поставщик жизненных благ способен нормально соображать, Зинаида вернула предмет кухонной утвари на стоящую возле дивана электрическую плитку и немедленно умостила свое тело на промятые пружины дивана. – Ты ж сам, придурок, вчера телек за два пузыря какому-то барыге сплавил. Дебил. Мало тебе было.

"Во как? – вспомнить детали воскресного гешефта Круглов даже не попытался. – А кто ж это тогда сейчас у меня под ухом бухтел"?

– Кто-кто. Конь в пальто. – Пробормотала Зинаида, не открывая глаз. – Дверью хлопни.

– Че сразу конь-то сразу. Сама ты лошадь. – Круглов брезгливо смахнул с розовой пластиковой расчески клок рыжих Зинкиных волос. Провел гребнем по своей влажной от утренних процедур шевелюре, охнул, ненароком задев свежую ссадину на скуле.

" А может, еще чего осталось? – без особой, впрочем, надежды толкнул Круглов ногой батарею пустых бутылок. – Ага, жди.

"Интересно, а чего это я с сапогом на морде уснул"? – Круглов вновь болезненно поморщился, изловчился и с трудом, задержав дыхание, вытянул из-под Зинкиной головы вторую часть своей повседневной обувки. Натянул сапог на серый, с громадной дырой на пятке, носок, бросил взгляд на зловредные ходики.

– Рота, подъем. Сорок пять секунд. Время пошло! – Гаркнул он, отметив, что на все утренние процедуры, включая поиски завалившейся под стол шапки, у него ушло не более пяти минут.

– Да пошел ты, козел, – донесся из-за продранного дерматина двери сонный Зинкин голос.

– Ох-ох-ох – что ж я маленький не сдох? – бездумным речитативом запричитал Сергей, перебирая ногами по стертым подъездным ступеням.

Мазнул взглядом лист злостных неплательщиков, который ежемесячно вывешивало правление ТСЖ в тщетной попытке усовестить закоренелых должников.

Без труда отыскав в списке Зинкину фамилию, Круглов воровато оглянулся и смачно плюнул на зловредное дацзыбао: – "Сами, поди, миллионы с этих платежей гребете, а я с пятнадцати штук и семью корми".

Предмет, лежащий на второй ступеньке последнего, и потому короткого пролета, ведущего к входной двери, Круглов, конечно, увидел, но едва не прошел мимо, приняв сверкнувшую вещицу за скомканный фантик.

Озарение. Так можно назвать чувство, вспыхнувшее в измученном похмельем мозгу Круглова.

Дальнейшие действия его стали отточено выверенными и скупыми, словно у разведчика, прорезающего колючую проволоку.

Не замедляя шага, и даже не повернув головы, Круглов нагнулся, одним движением зацепил тяжелый, маслянисто-желтый браслет двумя пальцами, выпрямился и, уже на возврате, словно мимоходом смахнув пыль со штанины спецовки, уронил находку в широкий раструб кирзовых сапог.

Яркое солнце ударило в глаза, ослепило. Голова тут же отозвалась мучительной болью, однако Сергей поборол секундную слабость.

Быстро пересек заваленный сухими ветками двор, нырнул в сумрак арки, а уже через пару секунд вышел на оживленную улицу.

Круглов влился в поток спешащих людей, привычным маршрутом миновал пару кварталов, свернул в сторону, стоящего чуть наособицу, здания ЖЭУ.

Войдя внутрь, остановился и потянулся к ноге, собираясь без помех рассмотреть неожиданный подарок судьбы, мысль о котором помогла ему преодолеть нелегкий для измученного похмельем организма переход. Увы. Лестница, ведущая в полуподвал, где разместилась дежурка сантехников, оказалась погружена в темноту.

– От, суки… – огорченно ругнулся Круглов в адрес неведомого соратника, свистнувшего единственную лампочку из плафона.

Осторожно спустился к обитой жестью двери, прислушался к рокоту, доносящемуся из-за хлипкой преграды.

"Так и есть, опоздал. Уже началось", – понял Круглов, без труда опознав в уверенном баритоне голос начальницы. Дебелая, с выжженным перекисью перманентом на голове, она отличалась взрывным характером и прямотой армейского прапорщика.

Слесарей Маргарита Петровна держала в ежовых рукавицах, требуя от подотчетного контингента неукоснительного соблюдения трудовой дисциплины.

"Была не была", – поняв, что его ближайшее будущее станет весьма поучительным примером прочим, Сергей сжал губы, стараясь дышать носом, толкнул дверь и сделал шаг вперед, невольно поморщившись от впившейся в косточку ступни находки.

– Кого мы видим? Здравствуйте, Сергей э… Иванович. – Обернулась домоуправша. – С прибытием. Выспались? Здоровы ли?

Обманчивая вежливость в её голосе не предвещала ничего хорошего для провинившегося.

– Да я это, так вышло. – Невнятно пробурчал Сергей.

– Что ты? Что это? – дама в черном добавила металла в голос. – Опять всю ночь водку жрал? Или уже с утра успел? – она потянула носом. – Ну, точно. Свежак.

– Так! Круглов. Я тебя предупреждала? – Маргарита Петровна прищурила густо накрашенный глаз, принимая некое, известное одной ей решение, и взмахнула пухлой ладонью. – Вот и не обессудь. С сегодняшнего дня ты свободен. Вообще. Без отработки, по статье. Появление на работе в нетрезвом виде и причем не в первый раз.

– Да не пил я сегодня, – возмутился Круглов. – Вчера, правда, немного выпил. Посидели с другом. Товарищ приехал. Ну а проспал из-за будильника. Просто…

– Слушай, заткнись, – посчитав разговор завершенным, Маргарита Петровна повернулась спиной к нерадивому работнику. – Рожу-то свою видел? Все. Ступай в контору и пиши заявление. По собственному. А не хочешь, то я сейчас планерку закончу и быстро приказ организую. С волчьим билетом выгоню.

– И хрен с вами! – Неожиданно даже для самого себя произнес Сергей. – Сам уйду.

Он сжал зубы, и что было силы рванул дверь: – Счастливо оставаться.

В три прыжка миновав темный пролет, выскочил на площадку первого этажа и зашел в квартиру, переделанную под приемную.

– Чего надо? – сидящая за столом делопроизводитель не сочла нужным тратить слова и время на приветствие снискавшего дурную славу сантехника.

– Шоколаду, – отрубил Круглов, который еще не отошел от стресса. – Бумажку дай. Заявление по собственному написать хочу.