«Достигнуть границ»

Иван Долгорукий покосился на сидящего с невозмутимым видом за огромным столом рыжего парня, что-то помечающего в развернутом перед ним листе бумаги, и раздражено стукнул кулаком по подлокотнику кресла, в котором сидел, ожидая, когда же уже государь соизволит его принять. Да, многое изменилось за время его отсутствия, очень многое. А когда-то он, помнится, ногой такие двери открывал, и все ему с рук сходило, а вот теперь смотри-ка, как смерд какой ждет сидит, когда верный пес получит от хозяина команду впустить его. Это, если тот унизительный обыск опустить, коий ему на входе гвардейцы учинили, даже сапоги велели снять и потрясти, прежде чем снова надеть позволили, словно опускало его ниже самого Кузина, а ведь Иван Долгорукий все еще князь. Он даже попытался возразить, когда шпагу его забрали и в специальную нишу поставили, сказав, что на выходе сможет забрать. Только вот гвардейцы не прониклись, и все равно отобрали оружие. Но вышедший на шум Михайлов хмуро сказал, что в месте пребывания императорской семьи ни одна шельма вооруженной ходить не будет, за исключением самого государя и некоторых особо приближенных лиц, имеющих право доступа без доклада. И что князь Долгорукий к этим людям не относится. Это было в первый его визит сюда в эту приемную, больше он таких ошибок не совершал и обыску не сопротивлялся, так же, как и передаче шпаги на хранение.

— Да сколько мне ждать-то? Может, вообще домой идти, дабы время зазря не терять? Уже третий раз отворот-поворот даешь, — Иван не выдержал и задал вполне нормальный с его точки зрения вопрос. Кузин же, вот песий сын, из холопов так высоко поднявшийся, только посмотрел на него исподлобья и покачал головой.