«Князь Двинский»

Александр Башибузук

Князь Двинский

Из низко стелящегося над темной почти черной водой, плотного тумана, вынырнул большой парусный трехмачтовый корабль. Любой корабел пятнадцатого века, вполне уверенно соотнес бы его к классу боевых коггов, однако, достаточно большие несоответствия в парусном вооружении и силуэте судна, а также, странные ряды квадратных окошек по бортам, обязательно вызвали бы сильную озадаченность.

Следом за ним появились другие суда, размером поменьше, идущие след в след, словно цыплята за квочкой.

И сразу же, словно кто-то щелкнул переключателем, включился шумовой фон. Захлопали паруса, заскрипел такелаж, раздался плеск воды, где-то в клубах тумана надтреснутым старческим голосом заорала чайка.

– Пятнадцать футов… – пронзительно выкрикнул на носу головного судна матрос, быстро наматывая на локоть линь с грузом. Он говорил на фламандском языке, а если точнее, на фризском его диалекте.

– Не сомлевайся княже, – на мостике флагмана, кряжистый словно столетний дуб, седобородый мужчина в длинном плаще из тюленьих шкур, почтительно обратился на русском языке к стоявшему рядом с ним и одетому точно так же мужчине. – Тутой отродясь мелины не водилось, а к полдню мряку солнышко разгонит, так дело шибчей пойдет. Глядишь, к вечеру уже дома будем.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, Пров Петрович, – недовольно ответил ему второй мужчина. – Я не сомневаюсь, просто муторно мне, свербит что-то на душе…

Этот был не так высок и тоньше статью и, несмотря на то, что обращался к своему собеседнику по имени отчеству, повелительные нотки в его голосе безошибочно указывали, что он стоит несоизмеримо выше на иерархической лестнице. Отвечал тоже на русском языке, правильном, без акцента, но, худое и смуглое властное лицо с резковатыми чертами и бородкой клинышком, больше приличествовали французскому дворянину или испанскому дону.

– Ну, дык, княже, как скажешь… – здоровяк не нашелся, что ответить и замолчал.

– А если я неладное чувствую, – уверенно продолжил князь, – то будь уверен, Петрович, это неладное, обязательно случится… – после чего, повысив голос, бросил уже на фламандском наречии: – Капитан Веренвен…

– Да, ваше сиятельство! – не отрывая рук от штурвала, отозвался высокий здоровяк.

– Команде товсь по боевому расписанию, – уверенно, но не повышая голоса бросил князь. – Канонирам раздуть фитили и обновить затравки. Командирам боевых частей по готовности ко мне с докладом. Передать команду на остальные суда. Выполнять…

– Всем по местам стоять! – басом заревел капитан.

– Стоять, стоять… – эхом раздалось по всему кораблю.

Знатоку эпохи, все эти команды показались бы чересчур современными, однако, быстрота их выполнения, свидетельствовала о том, что команда все вполне понимает.

На корабле мгновенно возникла организованная суматоха. Матросы сноровисто поднимали щиты по бортам, вооруженные люди топоча латными башмаками выстраивались на палубе, с треском открывались пушечные порты.

Князь кивнул сам себе и бросил русскому.

– И ты чего стоишь. Петрович? Живо к своим. И чтобы брони вздели.

– Это я мигом!

Неожиданно сквозь стоявшую над водой плотную морось пробился неуверенный лучик солнца. И почти сразу же, как будто по мановению волшебной палочки, туман стал быстро расползаться и таять.

А еще через пару минут, с верхушки мачты раздался истошный вопль:

– Вижу, вижу, по левому борту, эскадра кораблей!!! Поднимают паруса… пять, десять… Матерь Господня, пятнадцать вымпелов!

– Итак… – я раздвинул подзорную трубу и поднес ее к глазам. – Что тут у нас?

И сразу же привычно выматерился. Зараза, ну никак не получается приличную оптику соорудить. Мутно, изображение искажается, увеличение всего ничего, а у меня еще лучший образец от моих же мастеров из Гуттена. Уже точат линзы из горного хрусталя, редкого и дорогущего, между прочим, один хрен, та же самая история. Да и бог с ним, видно, да и видно.

Так, паруса уже подняли, перестраиваются в боевой порядок. Видимо специально болтались здесь, чтобы встретить нас. Неожиданно не получилось, прошляпили, туман помешал.

Кто такие? Кто-кто, ганзейские, мать их так перетак… Сначала сами объявили полную торговую блокаду Руси, потом штрафами перекрыли кислород всем европейским купцам, а когда Иван не поддался, решили зайти с козырей, перерезать наш единственный торговый путь. Ну что же, в их положении совершенно правильное решение и я его еще давно предвидел, правда, оказался не совсем готов. Ну нет у нас еще достаточно военных кораблей, чтобы обеспечить полную безопасность северным торговым караванам. Строится только, команды набираются, опять же, Средиземноморье тоже очень важный регион, и там солидный флот нужно держать, так сказать, для обеспечения доминирующего положения. Ну да ладно, будем выходить из положения наличными силами.

С пятнадцатью вымпелами наблюдатель конечно погорячился, на полноценные боевые единицы претендуют только шесть… нет, семь. Стандартные ганзейские военные когги, неуклюжие двухмачтовые коробки, с высоченными надстройками на носу и корме. Пушечное вооружение отсутствует либо в мизерном количестве, а вот по паре требушетов[1] и аркбаллестр[2] точно найдется. Ну и ручное оружие команды: стрелы и болты с горящей промасленной паклей, сейчас вполне действенно работают по деревянным кораблям. И будут работать еще долго.

Остальные посудины обычные грузопассажирские суда, мобилизованные для военных нужд, скорее всего с десантом. Не исключаю, что для высадки в Холмогорах, так сказать, для окончательного приведения Ивана к повиновению.

План у вражин простой, загнать тяжелогруженые торговые суда на мелководье, после чего брать на абордаж, либо жечь к чертовой матери. Если не получится, будут расчленять караван в море, а потом то же самое, что в первом варианте.

А что у нас? Я иду на своем флагмане, поименованном «Александра», в честь любимой женушки. Наш совместный проект с Фебом, сами чертили, едва не передрались в процессе, а сколько мастерам нервов вымотали, прямо ужас. Да еще несколько раз перестраивали в процессе испытаний. В том числе почти заново. Зараза, полного залпа ну никак не хотел держать, набор расшивался вдрызг, а корапь все затонуть норовил. Впрочем, с божьей помощью довели до ума, так сказать, положили начало новому классу кораблей.

Получилось у нас что-то среднее между каравеллой и галеоном[3], ближе к последнему. Длинной в сорок пять метров, шириной в четырнадцать, водоизмещение – четыреста тонн с копейками. Двухпалубное, три составные мачты, паруса прямые, на бизани – косой. На длинном бушприте – тоже парус – блинд.

На артиллерийской палубе – двадцать двадцатичетырехфунтовых пушек, то есть, калибром примерно сто пятьдесят миллиметров, еще по две на носу и корме, а сверху по каждому борту, десять трехфунтовых фальконетов на вертлюгах.

Строили его больше года и закончили только после моего прибытия из России. Денег и ресурсов вбухали – не счесть, но получилась вполне приличная посудина, быстрая, маневренная и остойчивая.

В общем, совершеннейшая вундервафля по нынешним временам. Еще бы один такой и разогнал бы всю ганзейскую шоблу как надоедливых тараканов. Но есть одно весомое «но», второго такого у меня нет. Этот пока первый и единственный. Остальные в Биаррице на верфях пока строятся.

Есть еще два кораблика, мурманских, из тех, что год назад со мной ходили на Русь, эти вполне подходят под определение боевые, с пушечным вооружением и специально обученной командой, но их только два. То есть, нас всего трое против ганзейской армады. Верней двое, потому что один из них останется на всякий случай при торговцах.

Остальные – это десять неуклюжих, вдобавок загруженных до предела, грузовых каракк[4], почти ничем не отличающихся от ганзейских коггов. Разве что усиленным набором для плаванья в северных широтах, слегка усовершенствованными парусами и парой жалких фальконетов на каждом.

Каков выход? Опять же, вполне очевидный. Будем отсекать татей от торговцев, пойдем навстречу и завяжем бой, а наши в это время попробуют проскользнуть на полных парусах в устье Двины, благо до него осталось совсем немного. Невеликий у меня опыт флотовождения, но кое чему за годы корсарства научился. Плюс талант, ептыть!

В общем, особых проблем не предвижу, на моей стороне гигантское преимущество в скорости, маневренности и огневой мощи. Просто вражин слишком много, кое-кто из них может проскочить в караван и наделать делов, пока я буду разбираться с остальными. Но будем надеяться на лучшее.

Блядь, опять геройствовать… Вот честно, достало. Ну почему так складывается? Живу, никого не трогаю…

Н-да… вот это я сейчас соврал, конечно. Трогаю, да еще и как. Вопрос выживания. В противном случае сожрут самого и не поморщатся. Страшно, не без этого, понимаю, что в постели от старости не помру, но как-то уже свыкся. Жизнь такая, но, надо сказать, весьма интересная.

– Держи… – я сунул трубу Ванятке, принял от него заряженные пистоли, сунул за кушак и обернулся к собравшимся на мостике корабельным офицерам, как я их шутливо называю по современному подобию, командирам боевых частей. – Ну, не слышу доклада? Стоп, Ян… сначала ты… Передай каравану следовать своим курсом. «Святому Петру» – делать как я – кильватер в кильватер, дистанция – пятьдесят туазов[5]. «Святой Иаков» остается со всеми. Сам немедленно выходишь из строя и на всех парусах берешь мористей, пересекая курс ганзейским, но так, чтобы держать их по левому борту. Дальше по ситуации. Выполнять…