«Граф божьей милостью»

Александр Башибузук

Граф божьей милостью

В изысканно обставленном, но небольшом кабинете мягко мерцали восковые свечи в причудливых кованых шандалах. В камине изредка потрескивали поленья, заставляя чутко прядать ушами здоровенных кудлатых псов, растянувшихся во весь свой гигантский рост, на палисандровом паркете возле каминной решетки. За небольшим, сервированным изящной серебряной посудой столиком, в резных креслах с высокими спинками, сидели два дворянина, на первый взгляд, являвшиеся полной противоположностью друг друга.

У первого – иссиня-черные, смоляные волосы, были забраны в хвост на затылке – у второго, роскошная волнистая шевелюра, густого золотистого цвета, наоборот, распушена по плечам.

Брюнет был старше, его худощавое лицо с лихо закрученными усиками и бородкой клинышком, напоминало собой профиль хищной птицы – золотоволосый – совсем еще юноша, отличался необыкновенной красотой, его лицо с мягкими благородными чертами, больше приличествовало ангельскому облику, чем обычному человеку.

Первый был облачен в шитый серебром дублет черного бархата – второй – в пурпуэн из золотой парчи.

Оба были вооружены – на коленях у брюнета лежал длинный, узкий меч с причудливой гардой – на поясе золотоволосого висел кинжал в инкрустированных золотом и драгоценными камнями ножнах.

У брюнета на груди поблескивал золотой медальон в виде овечьего руна, на цепочке со звеньями в виде миниатюрных кресал – а у юноши подвеска в виде стилизованной фигурки горностая. Что свидетельствовало о том, что оба собеседника принадлежат к когорте высшей знати.

Умудренный знаток средневековья, глянув мельком на обстановку, одежду дворян, на их ордена и оружие, мгновенно сделал бы вывод, что действие происходит в Западной Европе, примерно в середине пятнадцатого века. Однако, один момент обязательно привел бы его в сильное замешательство.

Причем весьма странный момент – оба кавалера разговаривали на чистом русском языке, мало того, на его современной версии.

– Не подскажешь, Феб Гастоныч… – брюнет посмотрел сквозь хрустальный бокал с вином густого рубинового цвета, на шандал со свечами. – Когда чертов Паук, чтоб ему пусто стало, в реальной истории откинул копыта?

– В тысяча четыреста восемьдесят третьем году, Жан Жаныч, – спокойно ответил его собеседник, не отрывая глаз от мерцающего в камине огня. Жесткие властные нотки в его голосе слегка диссонировали с его ангельской внешностью. – То есть, чуть больше чем через полтора года от сегодняшнего дня. И самое обидное, Луи в данный момент должен быть прикован к постели, но, согласно моих данных – ничего подобного – здоров, бодр и скачет козликом. Почему так, увы, не знаю. Или современные историки налажали, либо мы с тобой историю изменили. Может его грохнуть, козла душного? В лучших традициях наших святых девяностых?

– Ваше величество… – брюнет иронично вздернул бровь. – Что за низменные умыслы в отношении коллеги по божьему помазанью? – но тут же резко стал серьезным и жестко сказал: – Я пробовал и не один раз. Как заговоренный, паразит. Ни одно покушение не удалось, а пробовал я раз шесть. К тому же, Луй сейчас сидит у себя в замке Плесси-ля-Тур и даже носу из-за стен не кажет. Так что, задачка для камикадзе, но такого еще найти надо. Да еще умудриться самому не засветиться, ибо не поймут.

Юноша согласно кивнул.

– Да уж, не поймут – это еще мягко сказано. В общем, нет у нас времени ждать пока он помрет. Если дело пойдет такими темпами, война грянет гораздо раньше. А мы к ней пока совсем не готовы, и не факт, что успеем подготовиться.

– Следовательно?

– Следовательно, нам предстоит в самое ближайшее время обзавестись надежными союзниками, – уверенно ответил золотоволосый. – Создать аналог почившей в лету Лиги Общественного блага.

– Я еще успел в ней поучаствовать… – небрежно заметил брюнет. – Верней не я, а хозяин моей тушки, в своем юношестве. Но не суть, кого ты видишь союзниками?

– Так… – юноша ненадолго задумался. – От Испании помощи ждать не стоит, но Паука они не поддержат в любом случае. С Фердинандом, реем Арагона, я разберусь сам, он и так наш перманентный союзник. А что скажешь о Максимилиане Бургундском?

– Макс спит и видит, как побольней наподдать Луи, – усмехнулся его собеседник. – Потому что часть его владений все еще оккупированы франками. Но Генеральные штаты будет очень трудно уговорить на войну. Война – это расходы, а чертовы фламандцы скупы как еврейские ростовщики. Хотя все реально. Пожалуй, Максимилиана я возьму на себя.

– С Бретанью особых проблем не возникнет… – задумчиво заметил юноша. – Но потребуются сложные согласования. Заскочишь к моей тетке и ее муженьку дюку Франциску де Бре?

– Не вопрос, Франциск Гастоныч, – кивнул черноволосый, – заскочу. Мне как раз не помешает навестить свою сеньорию в Бретани.

– Британский кинг? – задал очередной вопрос юноша.

– Вмешиваться не станет, – уверенно ответил брюнет. – Паук и у него в печенках сидит. В наглую платит половине придворных за лоббирование своих интересов. К тому же, Эдик на пороге грандиозного шухера, ему бы со своими разобраться.

– Швейцарская конфедерация?

– Сама конфедерация официально не поддержит, но закроет глаза на самостоятельные действия своих городов. Золото – и они твои. Козопасы за монету наймутся хоть к самому дьяволу. Я договорюсь. Можно еще нанять шотландцев и валлийцев. И вообще, не помешает собрать со всей Европы наемных головорезов. Могу поспособствовать. Есть нужные контакты. Но все это деньги и немалые. По последним расценкам жалование одного наемного пикинера в неделю – половина флорена, не меньше.

– Золото-золото… – недовольно буркнул золотоволосый. – Золото будет, как раз везут его сюда сейчас. Но и расходы зашкаливают, боюсь не уложусь. А как у тебя с золотишком, Жан Жаныч?

– Есть, Франциск Гастоныч, – невозмутимо ответил Жан. – Но все в деле. А вытаскивать его оттуда будет глупо и долго. Хотя, чем смогу – помогу. И есть еще одно соображение. Забегать вперед не буду, посмотрим, может что и получится.

– А если поднять против Паука всю Гасконь? Так сказать, превратить империалистическую войну в гражданскую освободительную? – Франциск пристально посмотрел на собеседника. – Как у тебя с дворянами в Арманьяке?

– Все очень сложно… – нахмурился брюнет. – Я официально признан отцом, но есть одно жирное «но». За мной никто не пойдет, потому что папан в свое время был отлучен от церкви за кровосмесительную связь с собственной сестрой. А я, как раз плод этой связи. Вот ежели сей момент устранить, то бишь отменить отлучение, вдобавок если церковь признает меня законным наследником – дело может выгореть. Гасконцы вечно всем недовольны, Пауком особенно, а у меня есть что им предложить. В любом случае, рано или поздно, придется возвращать владения. Кстати, ты очень вовремя унасекомил д`Альбре, так как именно ему Луй отдал почти всю мою вотчину. Подвязки в Ватикане имеются, следовательно, есть с чего начать. А еще, мне потребуется пронырливый легист.

– Есть такой. Самый пронырливый из всех пронырливых. Завтра предоставлю его тебе, – юноша почему-то улыбнулся.

– Твой Капулетти? – поинтересовался брюнет.

– Нет, Капулетти мне пока самому нужен, но и этот не хуже, останешься доволен, – пообещал золотоволосый юноша. – Так, о чем это мы? Ага… Так вот, есть чем заинтересовать папу. Мне тоже не помешает его поддержка. Но пока поговорим о другом. Я смотрю, ты на короткой ноге едва ли не со всеми европейскими государями. Что скажешь насчет Рене Лотарингского?

– Есть такое дело, – без ложной скромности признался брюнет. – Правда далеко не со всеми. Но на этого рассчитывать не стоит – он сторонник Паука. А перекупать разоримся, да и особо нечего ему предложить. Кстати, в свое время я всадил в него заряд картечи в битве при Нанси. Чудом жив остался, щенок…

Далее последовал длительный разговор, за время которого слуги успели сделать две перемены блюд и даже сменить свечи в шандалах. А закончился он тем, что юноша сам налил в бокалы вина, подал один черноволосому кавалеру и поинтересовался у него:

– Ну что, когда в путь, бастард Арманьяк? И учти, у нас на все про все всего полгода. Все письма и грамоты к утру уже будут готовы.

– Охо-хо… – притворно заохал брюнет. – Бастард там, бастард здесь… Я только начал окучивать дам при твоем дворе в Памплоне. Некоторые, прям конфетки, ей-ей. Ну да ладно, волка ноги кормят. Завтра же отравлюсь в Барселону, навестить мать в монастыре, а оттуда вернусь в Сибур, – он подхватил бокал и звонко чокнулся со своим собеседником. – Ну что, за успех нашего безнадежного мероприятия, Франциск Гастоныч?

Проснулся, как всегда, без раскачки. Прислушался к себе и понял, что несмотря на вчерашние обильные возлияния, обошлось без постэффектов. Отличное вино в Наварре, как не крути. И дамы, гм, весьма неплохие…

Повернулся на бок, приподнялся на локте и провел кончиками пальцев по спине мирно дремавшей рядом черноволосой женщины. Та не просыпаясь замурлыкала и забросила на меня ногу.