«Накануне»

Сергей Кротов

Чаганов: Накануне

Железнодорожная станция "Плесецк".

1 августа 1937 года. 17:00.

– А вы хто такие, чой-то здеся делаете? – Выглядываю в вагонное окно: местный начальник милиции, сержант РКМ (в петлицах золотая полоска на голубом фоне, на ней одинокая серебряная звёздочка) задержал парня и девушку возле нашего агитационного вагона. – Тут у меня, понимаешь, рижимная тилитория!

"Два пути, десяток домов по обе стороны от них, стрелка, водокачка, одноэтажный сарайчик вместо вокзала…. а дальше, насколько хватает глаз – сплошые леса, холмы и болота".

Девушка в тяжёлых сапогах в широкополой шляпе с поднятым наверх накамарником, большим заплечным мешком и геологическим молотком встревоженно оглядывается по сторонам, не видит ничего кроме козы, неподалёку жующей пучок травы, и фыркает, похожий звук доносится и из соседнего купе, где едут мои пиарщики.

– Мы – геологи, – заторопился парень, одётый так же как и его напарница, заметив как заиграли желваки на скулах сержанта. – закончили свой участок по берегу Онеги и направляемся в Архангельск на базу экспедиции. Вот наши документы.

– Ку-ха-ренко и Сар-сад-кис. – Читает по слогам милиционер.

– Сарсадских. – Стирает пот с лица девушка, опустив рюкзак на землю.

"Что-то знакомое".

– Не пойму, ну что ты тянешь? – Оля решительным движением открывает дверь в мой кабинет на Лубянке. – Сто раз уже обсудили каждую деталь!… Кабинет как показывают регулярные проверки, "чист", но на всякий случай открываю форточку и с площади в комнату врываются звуки большого города: грохот трамвая, бибиканье клаксонов, людской гул. Подруга встаёт рядом.

– Не нравится мне твоя идея, – наклоняюсь к широкому подоконнику и подпираю голову руками. – заставить профессора Шмелёва признать авторство тубазида, а если он гордый? Предаст нашу попытку огласке?

– Не посмеет, – Оля тоже облокотилась на подоконник, коит на меня глазами. – если что пригрожу дать ход делу его учителя – профессора Плетнёва.

– Запугивать уважаемого человека?…

– А ты что предлагаешь? – Выпрямляется Оля.

– Тут я получил материалы из Ленинграда, – в прыжке сажусь на подоконник, наши глаза снова на одном уровне. – я тебе рассказывал, НИИ-9 передаёт мне свою тематику. Так вот, в составе института обнаружилась любопытная спецлаборатория: медицинская, досталась им от института экспериментальной медицины вместе с начальником, неким Григорием Календаровым. Остап Бендер рядом с ним – ребёнок. Занимался от изучения ядов, до уничтожения живой силы противника ультра короткими волнами. Сейчас сидит во Внутренней тюрьме и добивается направления в моё СКБ. Написал письмо товарищу Ворошилову…

На столе зазвонил телефон внутренней связи.

– Чаганов слушает.

– Товарищ Чаганов, быстро к маршалу! – Голос комдива Хмельницкого, секретаря Ворошилова, не перепутаешь с каким другим.

– Я к шефу, бери дело Календарова, оно на столе, и подумай как его можно использовать. Прохвост палку лучше понимает.

Сквозь строй завистливых взглядов посетителей, ожидающих приёма в "предбаннике" наркома, проникаю в заветный кабинет.

– Хорошо, Сергей Миронович, сделаю. – Ворошилов молча кивает на стул.

Осматриваю бывший кабинет Ежова, ничего не изменилось, как будто новый хозяин принципиально отказывается обживаться на новом месте.

– Вот что, Алексей, – маршал кладёт трубку на рычаг. – как ты знаешь, 12 октября выборы в Верховный Совет. Некоторые бывшие товарищи, которых мы выдвигали в кандидаты в депутаты от наркомата, не оправдали наших надежд… ну ты слыхал о Люшкове, Фриновском, других. Короче, ЦК утвердил твою кандидатуру… в Совет Союза по Приморскому избирательному округу Северной области.

"Северная область… сейчас объединяет будущие – Архангельскую, Вологодскую области и Ненецкий национальный округ. Избирательный округ Приморский, то есть речь идёт в основном об Архангельской области, где проживает большинство населения".

– ЦК партии волнуется, что молодой первый секретарь Конторин может проиграть выборы, в области сильны позиции староверов, православной церкви, кое-где затаились бывшие белогвардейцы, поэтому решил выставить тебя, как известного в стране человека на выборы в Архангельске.

"Раньше было проще, выборные вопросы решались на собраниях партийного актива простым поднятием рук, а теперь демократия, понимаешь. Похоже, решило руководство испытать меня в новом качестве. Что ж, взялся за гуж, не говори что не дюж"…

– Приложу все силы чтобы оправдать ваше доверие. – Тоже встаю вслед за поднявшимся Ворошиловым.

– Вот и отлично, – нарком стучит меня по плечу. – завтра с Северного (Ярославского) вокзала отправляется твой вагон, его прицепят к поезду на Архангельск…

"Расту, у меня будет свой вагон".

– … вагон агитационный, в нём имеется своя типография, фотомастерская, кинопередвижка. Отбери помощников, журналистов. Да ещё, после Вологды вагон перецепят к поезду-универмагу, его товарищ Киров распорядился передать тебе на время предвыборной компании…

"Сам Сергей Миронович в Киеве на пленуме ЦК КПУ, а вот заботится обо мне, звонит кому надо. Умно. Основная масса избирателей живёт вдоль железной дороги, а на встречу с таким кандидатом, который везёт с собой промышленные товары из столицы, подтянется и народ из глубинки. Охват возрастёт. Чего ещё не хватает? Правильно, нужны мастера исскуств: песни, танцы, оригинальный жанр. Плохо то, что они работают только за деньги, желательно наличные. Значит, мастеров вычёркиваем. А может всё-таки (перед глазами встала сцена с танцующим пьяным Ельциным)… нет, никаких Жжёновых или там Богословских нам не нужно".

– Что такое? – Ворошилов приподнимает бровь, чутко уловив сомнения отразившиеся на моём лице.

– Да вот подумал, товарищ маршал, что не хлебом единым жив человек. Организовать, что ли, в агитпоезде коллектив художественной самодеятельности, да времени мало, боюсь не успею. А наёмные артисты мне не нужны…

– Хорошая мысль, Алексей, дай мне обмозговать это дело.

– … и ещё одно, товарищ Ворошилов, разрешите взять с собой помощницу из особого отдела?

– Знаю-знаю, о ком речь, – маршал с улыбкой разглаживает усы. – пусть едет. Учти, на всё про всё даю тебе две недели и потом столько же во время выборов и сразу назад: вместо тебя твоими вопросами заняться некому.

Москва, ул. Большая Татарская, 35.

ОКБ спецотдела ГУГБ.

30 июля 1937 года, 12:15.

– Где Медведь? – Щурю глаза, заходя из тёмного тупичка, где расположился особый отдел, в залитый солнечным светом кабинет начальника.

– Захворал он, – равнодушно замечает Оля, отрываясь от раскрытой перед ней на столе папки. – а ты молодец, Чаганов, ценного кадра откопал.

На столе звонит телефон, Оля берёт трубку и снимает с микрофона чехол из плотной ткани: проверял сам с осцилографом – звукоизоляция отличная.

– Помощник начальника особого отдела Мальцева слушает… Заводи.

Высокий статный вохровец из нового пополнения заводит в комнату средних лет, бритого налысо, худого мужчину в мятом английской шерсти костюме.

– Заключённый Календаров по вашему приказанию доставлен.

– Присаживайтесь. – Оля взмахом руки отпускает конвоира и останавливает тяжёлый взгляд на присевшем на краешек стула зэке.

Календаров начинает ёрзать на месте, его совершенно безумные глаза мечутся по сторонам и и, наконец, замечают меня.

– Товарищ Чаганов, – начинает он привставать со стула, протянув руки вперёд. – спасибо вам, что откликнулись на мою просьбу…

– Сидеть! – Оля грозно стучит кулачком по столу.

Зэк весь съёжился от этого окрика, молитвенно сложив руки на груди.

– Продолжайте, гражданин Календаров, – принимаю Олину игру и добавляю в голос толику сочувствия. – какая просьба?

– Мне нельзя в лагерь, – зачастил заключённый. – я там не выживу. Я должен завершить начатое… меня оговорили, мои отнощения с Запорожцем и Ягодой были чисто служебными…

– Так тебя осудили не за это! – Оле удаётся вклиниться в его логорею.

– … в Институте Экспериментальной Медицины меня затирали, не давали работать, не хватало оборудования! – Выкрикивает он.

– Врёшь! – Оля угрожающе приближается к зэку сжимая кулачки. – Зарплата в твоей спецлаборатории была выше, чем в других, вся аппаратура закуплена в Германии и Швеции. Ты был награждён персональным автомобилем.

– Вот, всё этот чёртов "Форд", – крупные слёзы покатились из его глаз. – мне стали завидовать, писать доносы… Теперь я не смогу выполнить того, что обещал правительству…

Подруга встаёт сзади Календарова, скрываясь из его вида.

– Видите ли, Григорий Семёнович, – делаю равнодушное лицо. – я ничем не могу вам помочь, ваша тематика никак не пересекается с моей.

– Обязательно пересекается! – Исступлённо кричит Календаров.

– Откуда вам известно над чем работает СКБ товарища Чаганова? – Из-за спины арестованного раздаётся зловещий голос Оли.

– Я, я… не знаю… слышал в камере от неизвестных лиц, что отбирают радиоинженеров. – сникает он. – я – физик и математик, экстерном закончил физико-математический и медицинский факультеты СреднеАзиатского Университета.

– Тоже экстерном?… – Быстро перелистываю папку с его личным делом.

– Нет очно… – неуверенно возражает Календаров.