«Эпоха переселения душ»

Эпоха переселения душ

— Мастер, как ты думаешь, почему в книге, которую так почитают многие земляне, только десять смертных грехов?

— Лайла, ты не права, смертных грехов одиннадцать.

— Но я же нигде ничего не слышала про одиннадцатый!

— И не услышишь. Одиннадцатый грех — это грех графомании, но так как им страдали все без исключения пророки, писавшие святые книги, то он никуда и не вошёл. Вот, смотри, типичный образчик, кстати, про нас с тобой, помнишь тот день когда…

Зеленоватое облачко внезапно сгустилось прямо перед столом, за которым изволил наслаждаться обедом исключительных вкусовых качеств высокий и смуглый господин в строгом чёрном костюме. Прислуги поблизости не наблюдалось, да и не была нужна ему никакая прислуга, честно говоря. Он уже давно не имел сомнительного удовольствия общаться с местным плебсом ибо для него было вполне достаточно, что всё, необходимое готовилось, делалось и выполнялось, абсолютно без всякого постороннего вмешательства. А уж такую малость как сервировать стол, он и сам мог совершить простой телепортацией яств, и таким же образом отправив объедки обратно. Бóльшую часть времени сей господин предпочитал находиться либо в одиночестве, либо в общении с персонами своего круга. Нет, конечно, не с ровней, ибо из равных себе он никого не знал… или не хотел признавать таковыми, что, впрочем, в его случае было равнозначно.

А вот неожиданных телепортов в свою столовую он совсем не жаловал, точнее именно с этого момента и понял, что вовсе не является их сторонником. До сих пор никаких незваных гостей в его дворце ещё не появлялось: не так уж много было желающих неизбежной, но мучительной смерти среди тех, кто обладал достаточными силами, чтобы стать таким нежданным визитёром. Тем временем из зеленоватой дымки вышел высокий блондин самого шутовского вида. По крайней мере, если судить по его костюму, ему впору было бы в на ярмарочном балагане выступать, ибо более несуразного подбора предметов одежды и украшений весьма затруднительно у кого–либо ещё встретить, кроме как у скоморохов да трубадуров.

Блондин взглянул на, теперь уже не обедающего, господина без всякого страха, скорее оценивающе. Нет, нет! Не противника он оценивал, обычно так рассматривает эксперт музея неизвестное полотно руки Рафаэля. Хозяин тоже не спешил проявлять какие–либо эмоции, однако молчание затягивалось и он начал разговор первым:

— Кто ты, я не знаю, но догадываюсь. Думаю, что моё представление также излишне — уверен, что и ты знаешь к кому пришёл, — он отставил от себя тарелку с мясом, и взял в руки бокал с красным, густым, как кровь, вином, — а также я очень надеюсь, что ты в состоянии объяснить и то зачем пришёл. Ведь ты не можешь не понимать, что шансов на возвращение у тебя не особенно много.

В его голосе совершенно не чувствовалось угрозы, скорее, это была простая констатация факта.

— Хм… судя по интонациям и твоей самоуверенности, я попал как раз туда куда надо. Можешь мне не угрожать! Это пустое… — блондин плюхнулся в кресло и бесцеремонно налил себе вина в бокал, тотчас возникший в его руке, — я ведь пришёл к тебе с предложением.

— Да неужели? Что же случилось, что вы решились на такой шаг? — несмотря на ехидные интонации, чувствовалось, что Хозяина сей поворот событий несколько озадачил. — По правде говоря, я ведь более или менее в курсе всего происходящего, и никаких особых причин для такого щедрого предложения никак не усматриваю.

— Минутку! У меня есть одна маленькая поправочка, — блондин ухмыльнулся, — небольшая, но всё же: пришёл «я», а не «они». И предложение от «меня», а не от «них».

На сей раз Хозяин с ответом не торопился. Молчание затянулось надолго, а гость вовсе и не думал торопить или добавлять что–либо к уже сказанному, отдавая дань вину, и лишь искоса поглядывая на задумавшегося брюнета. Наконец Хозяин поставил бокал на стол:

— Вопрос есть. Ответишь правильно — уйдёшь без проблем.

— Я уйду в любом случае без проблем, — гость ухмыльнулся, — проверять будешь?

— А куда уйдёшь? — Хозяин оставил пикировку гостя без внимания.

— Тогда уходи, мешать не буду. Но если сможешь и вправду сам уйти, то так и быть — приму твоё предложение.

— И ещё минуточку, маэстро! — гость потянулся за початой бутылкой вина на столе, но вместо того, чтобы налить себе в бокал добавки просто присосался к горлышку и в мгновение ока опустошил всю ёмкость. Только убедившись, что в бутылке не осталось ни капли, он продолжил:

— Вообще–то, я имел ввиду, что моё предложение будет работать на взаимовыгодной основе.

— Ты меня за идиота держишь? Мальчик мой, я старше тебя, как минимум, в пять раз! Думаешь, ты первый в истории такой, или у меня старческий маразм на склоне лет и я уже совсем забыл, как оно бывает? Я всё прекрасно понял. И мой ответ будет — «Да!», если конечно ты действительно сможешь отсюда уйти: со слабаками мне не по пути. Только вот ещё что: если ты не идиот, то должен понимать, что и я не всемогущ и мне нужно будет некоторое время на подготовку. С тобой свяжутся… в своё время. А теперь, проваливай!

— Фи! Как грубо! — перекривлял его гость.

— Не паясничай! — поморщился Хозяин, — я просто предупреждаю, на всякий случай. Молодой ты ещё очень, может ты и сильный колдун, но в отсутствие ветра в голове в таком нежном возрасте я не верю. А посему, сразу избавлю тебя от напрасных иллюзий: никаких других дел, помимо обговоренных, между нами нет и быть не может. И упаси тебя провидение подставить меня, или даже вообще, просто оказаться бесполезным: я не сентиментален, страдать не буду.

— Взаимно!

Внезапно гость исчез.

«Силён, однако!» — одобрительно подумал Хозяин, — «сумел прорваться без особых усилий. А значит, действительно пора!»

Глава 1. Кердана. Замок графа де Льеро

В замке было что–то от Диснейленда, но исключительно если смотреть издали. Вблизи же становилось очевидным, что замок, не только красив, но и представляет собой именно то, чем и должен быть — фортифицированную крепость, со рвом, бойницами, подъёмным мостом и прочими атрибутами настоящего средневекового замка. Да, собственно, замок Ла Венталь и был самым настоящим. Впрочем, в отличие от своих средневековых европейских аналогов, он был уютным и тёплым внутри и, судя по тому что существовал он всё–таки не в Европе, а в южной части Фионы, иначе и быть не могло. Здесь, в самой развитой стране планеты Керданы, средние века уже давно прошли, а люди научились делать свою жизнь удобной.

Любой желающий, зайдя в Фионскую библиотеку при Академии Волшебства мог без труда отыскать словарь Руаса–Борзагуза, фундаментальный труд десятков учёных, собравших воедино основы знаний по всем предметам. Во втором томе этого словаря, можно было найти, что Кердана, или как говорили в старину Кердиана — планета с окружностью примерно в две тысячи стандартных лошадиных переходов, которая вращаясь вокруг своего Солнца имеет год длительностью триста сорок четыре дня. Планета так же имеет одну Луну, которая оборачивается вокруг Керданы за тридцать дней. История этого мира оказалась полностью связанной с историей колдовства и деятельностью архимагов, а наиболее крупным и значимым государством на планете стала Фиона, имеющая весьма непривычную феодально–магократическую форму правления. Несмотря на то, что формально она разделена на графства, герцогства и баронства, большая часть крупных феодальных владений принадлежит архимагам, которые и являются высшей знатью страны.

Реальной властью в стране обладает Совет архимагов, хотя внутри личных владений власть Совета носит скорее номинальный, чем реальный характер. Хотя в Совет может войти любой архимаг по собственному желанию, но традиционно работа в Совете отнимает так много времени на хозяйственные проблемы, что далеко не каждый волшебник стремится к этому. Кроме того, традиционно, все члены Совета обязаны преподавать в Академии, а потому реально в Совете заседает не более одного–двух десятков архимагов, тогда как остальные предпочитают жить в своё удовольствие.

Хозяева в замке, несмотря на позднюю ночь, не спали. В библиотеке в кресле удобно сидела брюнетка, худенькая и очень симпатичная, на вид ей было лет шестнадцать–семнадцать, не больше. Она была одета в несколько старомодное узкое чёрное платье, которое, облегая фигуру, только подчёркивало её соблазнительные формы. Любой незнакомец, увидев девушку, безошибочно принял бы её за ведьму, при этом вряд ли смог найти хоть какой–то определённый признак, следуя которому он сделал сие заключение.

Напротив неё сидел мужчина того неопределённого склада, когда возраст определить весьма трудно. На посторонний взгляд поведение мужчины являло ту холодность, размеренность и обстоятельность, которые появляются лишь после сорока, да и то у людей, достигших в жизни немалого, привыкших повелевать и уже давно забывших, что такое принимать во внимание чужое мнение. С другой стороны, моложавость его черт, отсутствие морщин и даже намёков на дряблость пристала скорее двадцати–двадцатипяти–летнему молодцу. Мужчина был высок и жилист, одного мимолётного взгляда хватило бы, чтобы понять, что он из тех, кто и подкову согнёт и лошадь может поднять, даже если бицепсы и не играют под кожей. Тёмные, но не совсем чёрные, короткие и аккуратно подстриженные волосы каким–то образом только подчёркивали его респектабельность. Одет он был в строгий и почти абсолютно чёрный костюм элегантного, но тоже несколько старомодного покроя.