Я шла по улице. Обычной улице провинциального городка, где ухаб на рытвине и на два человека четыре магазина. Впрочем, я была одна и очень переживала по этому поводу, ибо поссорилась со своим парнем. «Я всё для него делаю, а он… неблагодарный... не ценит, хны-ык!..» Очень хотелось зареветь и броситься назад, к его дому, к самому любимому человеку, но впереди меня ждала грозная и неотвратимая, как злой рок, работа, опаздывать на которую не рекомендовалось категорически. Когда работаешь с людьми абсолютно чужими и далекими от тебя по интересам и ценностям, это хорошо для дела, но очень плохо для душевного самочувствия. Попадать под словесный обстрел коллег сразу после пережитого скандала я не хотела и прибавила шагу. Зря, на десятками лет неасфальтируемой улице это может стать смертельным номером. Нога попала в выбоину – короткий полёт – и лоб звучно встретился с деревом на обочине.

      Когда я очнулась, улица была абсолютно пустынна. Ни одного прохожего, такое бывает, конечно, но редко. Часы уверяли, что на асфальте пришлось провести не менее пяти минут. Я встала, чувствуя какую-то пустоту внутри. «Гады, ни одна сволочь не попыталась помочь очаровательной девушке», подумалось неожиданно злобно. Не то чтобы я такая уж раскрасавица, конечно… Кудрявая шатенка студенческих лет, когда молодость – самое главное украшение. Ничего особенного, но всё равно обидно же… Нудные размышления на эту больную для любой женщины тему прервала и растолкала мысль: «На работу опоздаю!». Правда, почему-то она не вызвала такой паники, как обычно…

      Я свернула с небольшой улочки на проспект, и людской водоворот вокруг меня завертелся, забулькал, словно закипающий чайник...

      ***

      Коллеге не пофартило. По ее скибке арбуза, как выяснилось, ползала пчела… Но выяснилось это уже после того, как прожорливая тетка откусила большой кусок вместе с несчастным насекомым. Женщина страдала, коллектив прыгал вокруг нее, я же тихо и мерзко хихикала. Сотрудницу эту я недолюбливала, ибо любимым ее занятием было «ездить по ушам», причем в основном по моим. Да, да, нехорошо радоваться чужой беде, знаю. Тетка с укором глядела на меня.

      – Вессехдешная ты, Настя,– пробормотала она, и я озадачилась было, как это перевести, как тут в комнату заглянула другая грымза.

      – Спустись на проходную. К тебе пришли, – нелюбезно бросила она. Ну да, с утра я отшила её по рабоче-крестьянски, подумаешь. Стоит только проявить чуть меньше внимания к чужим, абсолютно неинтересным тебе проблемам, и вот, начинается. «Хамка, грубиянка, да что с тобой случилось сегодня?!» Мало всем того, что я терпеливо выслушивала чужое нытье с момента трудоустройства.

      У крыльца меня поджидал Валера, еще недавно так нежно мною любимый, а нынче экс-парень.

      – Настя, – деловито начал он. – Прости, я утром погорячился.

      Так-так, уже интересно.

      – Понимаешь, тут такое дело… Мне нужно заплатить по кредиту, сегодня последний день, а зарплата только на следующей неделе…

      – Иными словами, занять на очередную гулянку, после которой ты валяешься в луже, как свинья? Нет.

      Пораженный отказом, столь для него непривычным, Валера поглядел на меня внимательнее, затем попытался приобнять. Я увернулась.

      – Пойми, мне очень-очень надо… Ты же самый близкий для меня человек…

      – Нет. Ищи себе другую лохушку.

      Я развернулась, уходя, но меня догнали его слова:

      – Ты сегодня какая-то совсем другая, Насть. Злая, бессердечная стала.

      Где-то я уже слышала нечто подобное. Причем сегодня. А, от сотрудниц нашего террариума. Сговорились они, что ли?

      ***

      Привычный, уютный домашний бардак в квартире вполне устраивал меня, но не маму. Она, не разгибаясь, вела беспрерывный, но давно проигранный бой с пылью, мусором, хламом и тому подобным. Я удобно примостилась в кресле, собираясь отдать мозги на растерзание телевизору, но не судьба. Вместо рева фантастических монстров мне была уготована часовая лекция о моей нерадивости, неряшливости, что можно бы и помочь матери.

      – Мам, я тебе всегда помогала, так что, нельзя чуть-чуть отдохнуть?

      – Можно-то можно, но ты уже неделю и пальцем не шевельнешь! Отдых что, бесконечный? Раньше ты такая внимательная была, интересовалась, что у меня происходит, помогала опять же… Настенька, может, случилось что?

      – Все в порядке, – резко произнесла я, встала и вышла в коридор. Оделась, несмотря на поздний час.

      – Ты куда? – всполошилась мама.

      – Гулять. Я взрослая и имею на это полное право, – отчеканила я, и, не прощаясь, хлопнула дверью.

      Кутаясь в куцую джинсовую куртку, я шагала по улице и злилась. Уже неделю как на меня ополчился целый свет. Мол, и грубая, и наглая, и злобная, и раньше вообще не такая была…

      Хм. Может, и не такая, пришло в голову. Раньше я действительно не отваживалась на такие резкие заявления знакомым людям.

      Раньше я триста раз думала и переживала, не обижу ли я человека.

      Хм…

      – Настька-а! – раздался громкий возглас. Бывшие однокурсницы. Раньше я с ними не ладила – крикливые, хамоватые и пошлые. Проверим.

      – Привет, девчонки! Как дела?

      – Привет! – заводила, Машка, смерила меня взглядом. – Мы вот идем бухать, но ты же этого не любишь.

      – Почему не люблю? Мне просто мало предлагают, – отшутилась я. И тут же почему-то остро захотелось водки.

      – Ну так пошли с нами.