«Дарю вам праздник»

Тони Бучеру и Мику Маккомасу, которым понравилась эта история.

Он может всё, что хочет, и творит

Дела такие, что глазам не веришь.^[1]

«Троил и Крессида»

Ну, а если природа времени упрятана в такой глубине мироздания, что истинная сущность его навсегда скрыта от нас, то же самое, по всей вероятности, можно сказать и об ответе на вековечный вопрос, что важнее: предопределение или свобода воли.

Джеймс Джинс, «Таинственное мироздание»

1. ЖИЗНЬ В 26 ШТАТАХ

Хоть пишу я эти строки в 1877 году, до 1921 года меня и в помине не было. Я не путаю ни дат, ни глагольных форм; дайте объяснить.

Родился я, значит, в 1921 году, но только в начале 30-х, лет уже этак в десять, начал понимать, как безжалостен мир вокруг, как любит он — другого слова не подберешь — любит он обращать в пепел наши надежды. Осознать это помог мне, пожалуй, пастельный портрет деда Ходжинса, величаво висевший над камином.

Дед Ходжинс, в память о котором я получил несколько, возможно, высокопарное имя Ходжинс Маккормик Бэкмэйкер, был ветераном Войны за Независимость Юга. Одним из множества молодых людей, которым пришлось напялить безобразные голубые мундиры, когда их призвал мистер Линкольн — то ли безвольная кукла в злокозненных руках, то ли взбалмошный упрямец, то ли мученик… Возможные варианты я перечислил, выберите себе по вкусу любой; я же на разных этапах своей жизни думал и так, и так, и этак.

Дед потерял руку во время Великого Отступления к Филадельфии, после того, как город Вашингтон сдался победоносной северовиргинской армии генерала Ли^[2]; вот война и закончилась для него едва не за шесть месяцев до капитуляции в Рединге^[3] и признания 4 июля 1864 года независимости Штатов Конфедерации. Однорукий, озлобленный, дед воротился домой в Уоппингер-Фоллз и, как и многие его собратья по оружию, попытался наново начать жить в мире, который пугающе изменился и год от году оставлял им всё меньше надежд.

Формально Ричмондским миром победители, поелику возможно, продемонстрировали справедливость и даже великодушие к поверженному врагу. Обе стороны — по разным, правда, причинам — не забыли мятеж не перестроившихся^[4] федералистов из кэмберлендской и теннесийской армий, которым даже поражение под Чаттанугой^[5] не вышибло из памяти Виксберг и Порт-Хадсон^[6]; презрев приказ о сдаче, они бились до последнего. Юг вполне мог бы, идя на поводу у самых рьяных своих патриотов, расчленить Союз и даже, отделив Запад, взять его под свой протекторат. Но рыцарственные южане удовольствовались тем, что провели новые границы по старым. Линия Мэйсона-Диксона