«Её звали Малышка»

Её звали Малышка (fb2) - Её звали Малышка (Сказяфки - 2) 158K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Алиса Климова (Луиза-Франсуаза де Ла Бом Ле Блан)

Вылет не обещал ей ничего сверхординарного. Обычное патрулирование - насколько может быть обычным боевой вылет тяжёлого стратегического гиперзвукового бомбардировщика. Малышка привычно рвала чересчур плотный воздух плазменным щитом и, от переизбытка чувств, напевала древнюю-древнюю песенку, невесть как сохранившуюся в архивах Сети.

Я лечу напролом

Сквозь небесную синь -

У меня под крылом

Сотни две Хиросим!

У меня под рукой   

Архимедов рычаг -

Я могу хоть сейчас

Мировую   Начать!

Кретова была рождена для полётов.

Удары секретнейшего оружия EUANS - пресса прозвала его "искажающими генераторами" - послужили толчком, нарушившим хрупкое равновесие сверхдержав. Мир полетел в тартарары ядерной войны.   Впрочем, бомбардировщику Малышки - точнее, его экипажу - было уже всё равно.

 * * *

  Командир был мёртв. Системы автодока, перезапустившиеся в экстренном порядке пропустили сам момент смерти, но, судя по их текущим показателям, у него произошло кровоизлияние в мозг. Пилот запустила реанимационный комплекс - слишком поздно, без толку, но это давало хоть призрачную, но всё же надежду на спасение его жизни.

Чуда не произошло. И тем не менее, "парящий" в стратосфере аппарат постепенно оживал - с каждой секундой к системе аварийного автоматического управления подключалось всё больше аппаратуры. Спустя каких-то три сотни секунд "стратег" воостановил работоспособность на требуемые шестьдесят процентов и перешёл под управление экипажа, точнее его остатков - пилота по прозвищу "Малышка".

Аварийное автоматическое управление было системой надёжной и простой как чугуниевая болванка, вдобавок ко всему не имевшей в своём составе ни одного не то что электронного, но даже электрического блока - а посему отработавшей на все сто процентов. Собственно, она и создавалась на тот чрезвычайно маловероятный случай (ибо прогресс в военной сфере никогда не стоит на месте), если противнику удасться нанести по системам аппарата ЭМИ-удар даже через плазменные щиты и изоляционную "чешую" корпуса. Включившаяся система гидроприводов отсекла двигатели от управляющих компьютеров, перевела "стратег" в вертикальное положение и, за пару секунд, буквально зашвырнула его в верхние слои стратосферы, где перевела машину обратно в горизонтальное положение. Там, вне досягаемости наземных сил, аппарат продолжил полёт на крейсерской скорости - атмосфера больше не угрожала бомбардировщику даже несмотря на схлопнувшиеся щиты. Механика сделала всё, чтобы вывести дорогостоящую машину из-под удара - дальнейшее зависело только от экипажа.

Малышка сверилась с показаниями восстановившей работоспособность аппаратуры и впала в прострацию. Для определения текущей даты после временного выхода бортовой электроники из строя (или после консервации в пространстве), системы атмосферных "стратегов", равно как и любых комических аппаратов, использовали ориентацию по взаимному расположению звёзд и планет. Пилот не могла определить, сколько времени ей потребовалось на то, чтобы придти в сознание, но полученный системой результат настолько отличался от её ощущений, что вгонял в ступор.

По заверениям навигатора, за бортом гиперзвукового атмосферного марсианского бомбардировщика (производства заводов Деймоса, выпущен в две тысячи двести шестьдесят седьмом, последний вылет согласно бортжурналу в две тысячи двести семьдесят первом) стоял июнь-июль тысяча девятьсот сорок первого года.

Проблема посадки встала перед Малышкой во весь свой немалый рост...

  Внизу шла война. В эфире царили хаос и анархия. Одни открытым текстом запрашивали инструкций (на русском), другие (на немецком) выясняли, когда именно им привезут фугасные снаряды, да ещё и такие, чтобы взрывались. Причём выясняли таким примитивным методом кодировки, что Кретова и за шифр его не принимала. Разобраться, что именно происходит на земле у неё не получалось, хотя, если верить выданной аппаратурой дате - там было начало очередной Мировой войны. Вроде бы второй.

По крайней мере, сбить "стратег" ни одной из сторон было не под силу. Это утешало - ровно настолько, насколько в бомбардировщике оставалось топлива.

"Я - крепость. Я - крепость. Веду бой." - аппаратура засекла первую однозначно трактуемую осмысленную передачу. Десяток секунд - и она получит точную привязку.

"Я - крепость. Я - крепость. Веду бой. Держу оборону. Жду подкреплений." - устало продолжил неизвестный радист. И замолчал.

Координаты получились крайне неточные. Пилота это не устраивало - штурмовку на стратеге проводить следовало ювелирно...

- Товарищ полковой комиссар! - Фомина с недюжинной силой трясли за плечо. - Товарищ полковой комиссар - наши на связи!!!

- Кто? - дрёму с комиссара как рукой сняло.   

- А... - боец открыл рот. - Не спросил, товарищ комиссар, сразу к Вам!   

- Дурья твоя башка! - командир сводной группы привычно одёрнул гимнастёрку и устремился к рации. - Зубачёва позови!   

- Сорок восемь пять семь крепости. Сорок восемь пять семь крепости. Уточните ваши позиции - с непривычным акцентом повторяла неведомая радистка. - Сорок восемь пять один крепости. Следую в вашем направлении, уточните ваши позиции...

  Обер-лейтенант Квизда с детства любил смотреть на звёзды. И сейчас, когда выдалась редкая свободная минутка - когда слабое место между двумя полками, где вчера прорвалась группа русских уже усилено, а остатки гарнизона на прорыв ещё не пошли - он сидел, прислонившись спиной к берёзе и с подлинно арийской созерцательностью смотрел на небо. Там, в величественной пустоте, среди мерцающих звёзд еле заметной точкой летел метеор.

Немец с живым интересом наблюдал за этим редким природным явлением. Мысли о метеоре наводили его пытливый ум на всяческие сложные, но оттого не менее интересные вопросы мироздания и гармонии вселенной. Квизда любил подобные размышления - они будто бы делали его причастным к некоему сакральному знанию, вполне приличествующему офицеру нордического происхождения. Погрузившись в себя, он не сразу заметил, что причина подобных мыслей потихоньку становится всё ярче...

Обер-лейтенант вскочил на ноги лишь тогда, когда ставший уже ярче звёзд метеор вдруг повернул. Квизда был достаточно образован, чтобы понимать, что нормальный метеор так себя не ведёт, и достаточно смел, чтобы решиться поднять тревогу - на войне любое странное происшествие должно в первую очередь считать происками врага.   Он даже успел вскочить на велосипед, когда, подняв ещё раз голову, понял, что не успеет. Обер-лейтенант не почувствовал боли - его сердце изжарилось ещё до того, как ударная волна отшвырнула его мгновенно обуглившееся тело на добрую сотню метров.

В расположение сорок пятой пехотной дивизии пришёл ад.

  - Сорок восемь пять один крепости, - Фомин воспринимал далёкий голос лишь краем сознания, пытаясь одновременно воспринять то, что видели глаза. - Сорок восемь пять один крепости. Требуется повторный заход? Сорок восемь пять один крепости...   

- Нет, - мозг, наконец, понял, что от него хотят. - Повторения не требуется...   

- Поняла тебя, крепость. Ноль семь.   

Что значит "ноль семь", Фомин не знал, но это было уже не важно. Как зачарованный он глядел на заднюю половину тела в немецкой форме, неведомым образом оказавшегося у входа в каземат. Передней части не было - чёрные внутренности трупа были видны прямо сквозь остатки прогоревших рёбер.      

* * *   

  Бомбардировщик Кретовой подавлял. Берия, лично курировавший работу по данному направлению с самого начала, до сих пор не мог спокойно смотреть на это изделие человеческих рук. Даже такой, после аварийной посадки, с отстреленными плоскостями, изуродованными эмиттерами то ли разрядного щита, то ли систем слежения, прогоревшим чешуйчатым панцирем термозащиты и вываленными наружу электрическими кабелями и шлангами гидро- и пневмосистем. Самолёт - по крайней мере большинство конструкторов и учёных склонялись к мнению, что "объект" больше напоминает самолёт, нежели что-то иное - производил впечатление Змея-Горыныча после тяжкой битвы с богатырями. Израненный (отвалившаяся чешуя внешнего корпуса с "вывалившимися" внутренностями проводов и шланков), ослабленный настолько, что нет сил пошевелиться, с перебитыми крыльями - но всё ещё живой. И - отнюдь не сломленный.