«Жертвенность»

Юлия Щербинина

Империя Инферно. Жертвенность

Она была девушкой без имени, возраста и прошлого, и считала это нормальным. Точнее, даже не задумывалась об этом. Позже, спустя годы, она поняла, что в те мрачные времена ей не исполнилось и восемнадцати, но обстоятельства и чувство ответственности за голодных сирот накинули ей лишний десяток лет.

Конечно, в эпоху диких племён, глобального голода и полного отсутствия цивилизации никто и не думал помогать слабым. Каждый выживал на скудных землях, как мог, и под давлением отчаяния и пустого желудка в ход шли самые безумные, жестокие меры.

Тогда люди ещё не являлись людьми. Лишённые рассудка, ведомые лишь инстинктами, они кочевали по миру и убивали друг друга за грязную крысу и любой пригодный для употребления кусок, и ни о какой взаимопомощи не шло и речи. Тем более, что никто из людей не умел ни говорить, ни думать. Животные инстинкты – всё, чем руководствовалась каждая человеческая особь.

Эта девушка была другой. Мысли ещё не складывались в уме, попросту не ведая определения происходящего вокруг, но на мир она смотрела не так, как остальные. Человек, умирающий от голода или ран после драки за пищу, побуждал окружающих взять тяжёлый камень и размозжить ему череп. Иногда чтобы съесть его мясо, иногда без особой причины. Она же рвалась помочь, найти бедолаге полугнилых ягод, начерпать в ладони речную воду или попытаться остановить ему кровь.

Когда человек всё же умирал, – сам, или помогали ему в этом другие – отползала в укромный уголок и долго плакала под взорами выпученных глаз сородичей. Дикари не понимали, – да и она тоже – что происходит с особью, если она издаёт такие странные звуки, а из глаз течёт вода. Частенько кто-то кидал в неё камни, присоединялись и другие, но на всякий случай не подходили к ней слишком близко.

Самое большое страдание ей приносил вид беспомощных детей. Каждый человеческий детёныш казался совсем маленьким, беззащитным и несчастнейшим существом, несмотря на то, что в агрессии и жестокости не уступал взрослым. Однако для неё дети оставались детьми, и что-то внутри заставляло помогать выжить каждому из них, даже если самой приходилось голодать.