«Суденицы»

Эль Стравински

Суденицы

Варя битый час сидела в аэропорту захудалого городишка, названия которого даже не упомнишь. Рейс опять откладывался, а гнусавый голос диспетчера раздражал сильнее усталости и жалости к себе. Разгулявшаяся вьюга всё никак не пускала и без того еле державшуюся на ногах девушку домой. Хоть на перекладных добирайся. Вынужденная посадка на край мира была последней каплей в череде неприятностей. Ни едва тёплый растворимый кофе, ни пирожок с повидлом не радовали. Только танцующая свой невообразимо прекрасный танец метель, за которой Варя наблюдала в большие стеклянные окна, хоть ненадолго успокаивала и приободряла.

«Вот бы маминых булочек с корицей» – тяжёлый, уставший вздох девушки эхом разошёлся по пустому аэропорту. Практически полночь. Все пассажиры куда-то разбрелись в поисках провианта или пристанища на ночь. Остались только скучающий охранник возле входа, сама Варя да тётенька-буфетчица, которая второпях собиралась покинуть их весёлую компанию, и уже облачалась в видавшую виды шубейку.

– Я вас не потесню? – Варя даже встрепенулась от неожиданности. Кто посмел нарушить эту тихую идиллию столика на двоих возле буфета? Взгляд остановился на седовласом старичке в стильном пальто и берете. «Довольно необычное сочетание для наших широт», – подумалось девушке. Хотя говорил незнакомец совершенно без акцента. Да и что делать иностранцу в уездном городе N?

– Нет, ну что вы, буду только рада компании, – почему-то глядя на старика захотелось тепло улыбнуться. Варя поспешно убрала живописно разбросанные фантики от конфет и мимоходом поправила бумажные васильки в расписной вазочке под гжель. – Вы тоже ждёте следующий рейс?

– Нет, я уже дома. Жду, когда непогода уляжется и меня дочка заберёт, – старик, прихрамывая обошел стол и сел напротив Вари.

–А вот мне не судьба сегодня домой попасть, – вмиг погрустнела Варя, хотя и обрадовалась за старика, что хотя бы он через час-другой будет возле домашнего очага и спать в своей постели.

– Вы верите в судьбу? – старик почему-то удивился.

– А как же в неё не верить? Жаль только, что не дано знать заранее, что там уготовано. Месяц назад я бы не отказалась от парочки подсказок.

– Хм, – старик ловко поправил берет и подсел ближе, – значит, вы думаете, что никак не можете повлиять на свою судьбу?

– А как тут не думать? Буквально за одну неделю вся жизнь полетела в тартарары. Уволили с работы, предал любимый человек…Наконец застряла непонятно где и на сколько. Как тут не уверовать в злой рок? – зря Варя разоткровенничалась и вспомнила все то, от чего сейчас так отчаянно бежала. Нервишки и так шалят из-за вынужденной посадки. Хоть Валерианку пей. Девушка даже раздраженно отодвинула стаканчик с почти нетронутым кофе.

– Может не такой и злой, и не такой уж и рок? Мало кто знает, а тем более верит, что всё в его руках, в том числе и судьба. Может жизнь вам даёт шанс понять это? – в тёплом взгляде старика сверкнуло что-то таинственное.

– Это вы о чём?

– Говорят давным-давно в этих местах, в чаще леса жили три сестры. В простонародье суденицы. Их мало кто видел и знал, но они знали все о всех и наблюдали за каждым с самого их рождения. Не знали только ничего о своей судьбе. Это знание было от них сокрыто.

С первым вздохом младенца начиналась пряжа судьбы из нитей прошлого, настоящего и будущего. Сестры умело ткали узоры жизни, до тех пор, пока моток пряжи не заканчивался

– Какая красивая легенда, – Варя страсть как любила легенды, сказки. Даже сейчас на книжной полке держала несколько сборников сказок. Ну и что, что взрослая уже? В любом возрасте не возбраняется верить в сказки, – Но она лишь подтверждает, что где-то свыше все уже нам уготовано.

– Не спеши делать выводы, дитя. Это лишь начало истории, – хитро прищурился старик. – Судениц почитали и каждый год возносили им дары за неустанный труд. Каждый верил в их справедливость и благосклонность. Но были и недовольные. Те, кто считал свою судьбу незаслуженной и несправедливой. Обделенные милостью судениц, пытались силой или хитростью изменить свою судьбу: нить жизни врага раньше положенного обрезать, веретено сломать, или рисунок поправить. Всякое случалось.

Попасть в гости к суденицам было не простой задачей. Никто по доброй воле уж точно бы не решился отправиться в самые темные и суровые леса, где всякая нечисть водится, охочая душой человеческой поживиться. Но алчность и жадность еще и не на такое толкали люд. Да только никто из гостей живым так и не возвращался.

Жил в те времена в далекой деревне добрый молодец Данило. Вот как есть добрый и к односельчанам, и к животине. Жил скромно, но честно и трудолюбиво. Всего в жизни хватало, хоть и сиротою остался рано. Только сестра младшенькая грела душу и радовала. Так вдвоем и трудились. Уважали и помогали брат с сестрою старшим, почитали старые традиции и судениц. Приносили им на опушку леса то яблок из сада, то орехи и ягоды из леса, то пряников и калачей, коли праздник какой.

И все бы хорошо, живи и радуйся. Да только на деревню часто вражины стали совершать набеги. И без того бедный народ грабили, да девиц на выданье в плен забирали. Вот и сестрицу Данилы младшенькую в плен увели. Одна-одинёшенька его кровинушка на всем белом свете осталась. Отец в боях сгинул давно, а мать еще при родах отошла в мир иной. Прервали суденицы нить её жизни. Но Данило не озлобился ни разу, ни на ткачих, ни на судьбу, вот только теперь за сестру боялся. Не знал, что же делать, как Олесю вызволить. И с отчаянья пошёл один в логово басурманское, честь по чести вопрос решить. Схватили Данилу у самого бивака, обнесенного частоколом, и сразу к темнику повели.

– Так чего тебе надобно? Али такой смелый, али жизнь наскучила? – темник сидел у огня и точил аккуратно саблю.

– Освободи сестру мою, Олесю! Она одна у меня осталась.

Темник раскатисто расхохотался, аж пламя в костре встрепенулось.

– И что взамен предложишь?

– Забирай меня если хочешь, только сестренку отпусти.

– Нет, так дело не пойдёт. Мне кой-чего другое надобно. Слыхал я, что у вас тут где-то суденицы живут и судьбы ткут.

– Так и есть, – кивнул Данило.

– Так вот, давно мы их ищем. Всё никак найти не можем. Столько девиц переловили, столько деревень спалили, а все без толку. Если поможешь их отыскать и достанешь мне одну вещицу, то так и быть – отпущу твою сестру и тебе жизнь сохраню.

–Да кто ж его знает, где сестры-суденицы то живут. Их никто никогда в глаза не видывал.

– А ты постарайся, поищи как следует. И добудь моток нитей моей жизни. Без нитей можешь даже не возвращаться. Не видать твоей сестре свободы, а деревню вашу испепелим дотла, если до новой луны не управишься.

Ничего не оставалось Даниле, как отправиться на поиски судениц. Только вот, где их искать, он и вправду не знал. Единственный кто хоть что-то мог о ткачихах рассказать был старый, слепой знахарь. Он жил аккурат на опушке дремучего леса, был нелюдим и практически ни с кем не общался, только больным и немощным помогал. Поговаривали, что это после встречи с одной из судениц он ослеп. Настолько ослепительно красивой та была или чего погорше с ним приключилось. Так никто и не знал. Да только он был единственный, кто живым из гостин вернулся.

Данило собрал скудный харч в путь: сухари да пару яблок. И отправился прямиком к знахарю за подсказками.

Старик не шибко обрадовался гостью, заслышав его приход еще из далека. Хоть и незрячий, а слух и нюх, как у добра молодца.

– Не шел бы ты, Данилко, на встречу своей погибели, – с порога встретил храбреца знахарь, – суденицы на то и суденицы, что им до нас, до людей особо нет дела. Знай ткут себе и ткут, без чувств и сострадания. Послушай старика, не повторяй моих ошибок. Не справиться тебе с судьбой.

– Выбора то у меня нет, сестру и деревню спасать нужно. А судьба – девица ладная, с ней не справляться, а миловаться надобно.

– Ну коли так, – молвил старик, – ступай в самую темную чащу леса, да судьбу свою кликай. А там и сестры-суденицы сами тебя найдут. Только ты не поддавайся коли чудищ узреешь страшных, да кикимор болотных или девиц красных. И спать не смей, а то уснешь на веки вечные, там в лесу и останешься. Суденицы так любят гостей встречать и на смекалку проверять. Не верь глазам своим. Только сердцу. Я вот глазам поверил, их и лишился.

– Благодарствую, старче, за наказ, и низкий поклон бью челом, – Данило расправил плечи и смело шагнул за порог прямо в объятья леса.

Старик лишь задумчиво почесал длинную бороду и перекрестил хлопца на удачу. Жалко его. Да только так и предначертано было, выткано на полотне жизни.

Шёл Данило день, другой. Лес становился стеной непроходимой, а голод верным спутником. Сгущались тени и все окутывал морок. Разносились то тут, то там уханье сов да волчьи заунывные напевы.

– Где же вы, суденицы! – ветер подхватывал и разносил по всем полям и лесам хриплый, надрывающийся голос Данилы, – хватит играть со мной в прятки, я не уйду пока не явитесь передо мной!

Устал Данило в пути, глаза сами собою смыкались. Да только спать нельзя. Уснет – тут и сгинет. Вдруг в шелесте листьев почудился голос девичий, ласковый такой, тонкий.

– Приляг, Данилко, на мягкую травушку, укройся мятой и барвинком. Спи, спи сладко…шшшш….

И так мягко шепчет, что Данило сам не понял, как очутился на траве и начал проваливаться в сон. Уже в полудреме вспомнился образ старика и его наказ не спать ни при каких условиях. Данило подскочил как ужаленный:

– Не проведете, слышите! На том свете высплюсь.