«Тильд и стрижи. История 4»

Тильд грустит

Как-то раз в конце лета Тильд и Бивер сидели и беседовали на берегу озера. В последнее время мальчик бывал задумчив, что не укрылось от проницательного старого бобра.

– Что случилось? Почему грустишь, мой друг? – спросил Бивер.

– Скучаю по дому, – честно ответил Тильд.

Бобр ничего не сказал. Он не стал утешать, понимая, что словами делу не поможешь.

Ночью Тильд плохо спал, наутро беспокойство усилилось, и он решил слетать на Хризантемовую поляну. Какое-то предчувствие тревожило мальчика, да и Золя давно приглашала в гости.

За неделю до этого. Чёрные стрижи

После приключений с росомахой, щукой, хорьком и шмелями-кукушками в лесу наступило затишье и Тильд начал исследовать Галичью гору – она была огромна и вызывала живой интерес. Любознательный характер толкал паренька вперёд. Он не мог сидеть на одном месте, ему нравилось узнавать новое.

Тильд обнаружил высокую скалу из белого известняка на излучине Широкой рек, и стал часто прилетать на вершину – ему нравился просторный вид на реку и бескрайнюю лесостепь до самого горизонта.

«Где-то там моя родная гора Катарангра и брат Мукр? – думал Тильд, – как скоро удастся вернуться домой?»

Тоска по дому тяготила его всё больше и больше. Может быть, так действовала приближающаяся осень, когда многие птицы, повинуясь природному инстинкту, готовятся к перемене мест и к перелету в тёплые края?

Сидя на вершине горы Тильд наблюдал за стремительными полетами чёрных стрижей, большая колония которых поселились на отвесном склоне. Вода и ветер выточили в мягкой породе причудливые впадины и выступы, прорезали в каменных глыбах глубокие трещины и пещеры – в них стрижи построили множество гнезд. Эти тёмно-бурые, почти чёрные, с зеленоватым отливом и белым горлышком птицы летали стремительно, как пули, поднимаясь высоко в небо под самые облака, и, как молнии, падали вниз. Они проносились над Широкой рекой, задевая грудью водную поверхность, умели пить на лету, ловко ловить насекомых, и даже спать в полётах, проводя по многу часов в воздухе. Мальчик завидовал великолепным прирождённым летунам с длинными серповидными крыльями, отлично приспособленным к быстрому, маневренному и долгому полёту: если бы он мог, хотя бы вполовину, летать так, как они, то, конечно, сам давно вернулся домой на Катарангру к брату Мукру!

Тильд грустит

Как-то раз в конце лета Тильд и Бивер сидели и беседовали на берегу озера. В последнее время мальчик бывал задумчив, что не укрылось от проницательного старого бобра.

– Что случилось? Почему грустишь, мой друг? – спросил Бивер.

– Скучаю по дому, – честно ответил Тильд.

Бобр ничего не сказал. Он не стал утешать, понимая, что словами делу не поможешь.

Ночью Тильд плохо спал, наутро беспокойство усилилось, и он решил слетать на Хризантемовую поляну. Какое-то предчувствие тревожило мальчика, да и Золя давно приглашала в гости.

За неделю до этого. Чёрные стрижи

После приключений с росомахой, щукой, хорьком и шмелями-кукушками в лесу наступило затишье и Тильд начал исследовать Галичью гору – она была огромна и вызывала живой интерес. Любознательный характер толкал паренька вперёд. Он не мог сидеть на одном месте, ему нравилось узнавать новое.

Тильд обнаружил высокую скалу из белого известняка на излучине Широкой рек, и стал часто прилетать на вершину – ему нравился просторный вид на реку и бескрайнюю лесостепь до самого горизонта.

«Где-то там моя родная гора Катарангра и брат Мукр? – думал Тильд, – как скоро удастся вернуться домой?»

Тоска по дому тяготила его всё больше и больше. Может быть, так действовала приближающаяся осень, когда многие птицы, повинуясь природному инстинкту, готовятся к перемене мест и к перелету в тёплые края?

Сидя на вершине горы Тильд наблюдал за стремительными полетами чёрных стрижей, большая колония которых поселились на отвесном склоне. Вода и ветер выточили в мягкой породе причудливые впадины и выступы, прорезали в каменных глыбах глубокие трещины и пещеры – в них стрижи построили множество гнезд. Эти тёмно-бурые, почти чёрные, с зеленоватым отливом и белым горлышком птицы летали стремительно, как пули, поднимаясь высоко в небо под самые облака, и, как молнии, падали вниз. Они проносились над Широкой рекой, задевая грудью водную поверхность, умели пить на лету, ловко ловить насекомых, и даже спать в полётах, проводя по многу часов в воздухе. Мальчик завидовал великолепным прирождённым летунам с длинными серповидными крыльями, отлично приспособленным к быстрому, маневренному и долгому полёту: если бы он мог, хотя бы вполовину, летать так, как они, то, конечно, сам давно вернулся домой на Катарангру к брату Мукру!