«Кукла-талисман»

Генри Лайон Олди

Дракон и Карп

Книга 1

Кукла-талисман

Если в моей стране, после обретения мною состояния Будды, будет место для ада, царств голодных духов и животных, пусть я не достигну наивысшего Просветления.

Небо горело над монахом.

Этот пожар не сжёг бы и случайную мошку. Алые листья клёна, чья крона вспыхнула неделю назад, горели без жара и дыма. На этот холм в излучине Кауры редко приходили с целью полюбоваться красками осени. Знатоки предпочитали более живописные места, а если и взбирались на холм, то садились на расстоянии от деревьев, чтобы лучше видеть трепещущую листву. Монах же всегда садился под клён, опершись спиной о шершавый ствол, закрывал глаза и превращался в резную статую. Случалось, он поднимал лицо вверх, к листьям, но глаз не открывал.

Вероятно, клён в воображении монаха был прекраснее клёна в действительности. Оставалось загадкой, зачем он вообще бил ноги, поднимаясь на холм. Воображаемые клёны отлично растут где угодно, хоть в общественных банях Киото.

— Старшему дознавателю службы Карпа-и-Дракона в городе…

Поразмыслив, монах велел:

— Возле имени дознавателя и названия города оставь пропуск. Пусть в канцелярии сделают семьдесят две копии письма и вставят всё, что требуется, по списку. Если понадобятся дополнительные копии, проследи, чтобы с этим не возникло заминки. Рассылка должна пройти как можно быстрее.

Секретарь кивнул:

— Да, святой Кёнё.

Он сидел в пяти шагах от монаха, прямо на земле, подстелив для удобства соломенную циновку, обшитую тканью по краям. Перед секретарём стоял низенький столик на черепашьих лапах, инкрустированный перламутром. Главным достоинством столика была устойчивость — монах часто вынуждал секретаря делать записки в мало подходящих для этого местах. Инкрустацию по большей части скрывали «драгоценности кабинета» — письменные принадлежности. Тушечница из чёрной яшмы, листы рисовой бумаги, стаканчик с кистями из козьего и барсучьего ворса — всё это секретарь достал из лаковой коробки, которую принёс с собой, не доверяя слугам драгоценную ношу, и заблаговременно расставил, не дожидаясь приказа.

— Не зови меня святым, — с укором произнёс монах.

— Да, святой Кёнё.

Генри Лайон Олди

Дракон и Карп

Книга 1

Кукла-талисман

Если в моей стране, после обретения мною состояния Будды, будет место для ада, царств голодных духов и животных, пусть я не достигну наивысшего Просветления.

Небо горело над монахом.

Этот пожар не сжёг бы и случайную мошку. Алые листья клёна, чья крона вспыхнула неделю назад, горели без жара и дыма. На этот холм в излучине Кауры редко приходили с целью полюбоваться красками осени. Знатоки предпочитали более живописные места, а если и взбирались на холм, то садились на расстоянии от деревьев, чтобы лучше видеть трепещущую листву. Монах же всегда садился под клён, опершись спиной о шершавый ствол, закрывал глаза и превращался в резную статую. Случалось, он поднимал лицо вверх, к листьям, но глаз не открывал.

Вероятно, клён в воображении монаха был прекраснее клёна в действительности. Оставалось загадкой, зачем он вообще бил ноги, поднимаясь на холм. Воображаемые клёны отлично растут где угодно, хоть в общественных банях Киото.

— Старшему дознавателю службы Карпа-и-Дракона в городе…

Поразмыслив, монах велел:

— Возле имени дознавателя и названия города оставь пропуск. Пусть в канцелярии сделают семьдесят две копии письма и вставят всё, что требуется, по списку. Если понадобятся дополнительные копии, проследи, чтобы с этим не возникло заминки. Рассылка должна пройти как можно быстрее.

Секретарь кивнул:

— Да, святой Кёнё.

Он сидел в пяти шагах от монаха, прямо на земле, подстелив для удобства соломенную циновку, обшитую тканью по краям. Перед секретарём стоял низенький столик на черепашьих лапах, инкрустированный перламутром. Главным достоинством столика была устойчивость — монах часто вынуждал секретаря делать записки в мало подходящих для этого местах. Инкрустацию по большей части скрывали «драгоценности кабинета» — письменные принадлежности. Тушечница из чёрной яшмы, листы рисовой бумаги, стаканчик с кистями из козьего и барсучьего ворса — всё это секретарь достал из лаковой коробки, которую принёс с собой, не доверяя слугам драгоценную ношу, и заблаговременно расставил, не дожидаясь приказа.

— Не зови меня святым, — с укором произнёс монах.

— Да, святой Кёнё.