«Буря в бокале»

Евгений Лето

Буря в бокале

Из-за невысоких распахнутых, настежь мутных окон, а местами и попросту вывалившихся наружу покосившихся аляповатых рам, низкого, приземистого, будто вросшего в землю замка, вырывались, разлетаясь далеко окрест истошные крики, периодически срывавшиеся на пронзительные завывания. И с каждой новой нотой, количество желающих присовокупить свой собственный голос в геометрической прогрессии только возрастало. Так мог шуметь старинный дворец начинённый, точно голова дурака причудливыми идеями, рассерженными привидениями, чей вековечный покой был грубо нарушен самым бесцеремонным образом. Бряцанье и лязг металлических предметов в купе с грохотом поспешно опрокидываемой мебели служили дополнительным аккомпанементом к всевозрастающим воплям и суровым угрозам адресованных, правда, неизвестно кому.

Казалось сам замок разбуженный истошным рёвом, подобно древнему окаменелому исполину, внезапно пробудившемуся от долгого летаргического сна, выплёскивал наружу всё накопившееся за долгие-долгие годы спячки нерастраченные эмоции. С сумбурной очерёдностью и очевидной неразберихой окна-глазницы озарялись оранжевыми сполохами мечущихся в хаотичном беспорядке огоньков исходивших от чадящих факелов.

Гармонично, в общую какофонию голосов, вливалась беспокойное ржание растревоженных ночным галдежом лошадей, запертых в своих стойлах конюшни, что, прилегала к замку вплотную. Не осталась равнодушной к «полуночному представлению» и псарня, решившая поддержать лошадей, а также находившихся внутри замка привидений или поправка беснующихся людей истошным дружным лаем. В итоге, получившаяся гремучая смесь, состоявшая из отборных ругательств, воплей и визга, вдобавок сдобренных животными рычанием, лаем и ржанием создало поистине не на что не похожую атмосферу всеобщего помешательства, сумбура страстей, некую аллюзию этакого наступающего апокалипсиса в миниатюре. Для полного соответствия не хватало ангела на небесах громогласно трубившего в рог, возглашая о конце бренного мира. Или на худой конец, если конец света в очередной раз отлаживался на неопределённый час, бригады санитаров с успокоительными дубинками, что получше любых пилюль и микстур утихомиривали и приводили в чувства не в меру разошедшихся гомо сапиенсов.

Евгений Лето

Буря в бокале

Из-за невысоких распахнутых, настежь мутных окон, а местами и попросту вывалившихся наружу покосившихся аляповатых рам, низкого, приземистого, будто вросшего в землю замка, вырывались, разлетаясь далеко окрест истошные крики, периодически срывавшиеся на пронзительные завывания. И с каждой новой нотой, количество желающих присовокупить свой собственный голос в геометрической прогрессии только возрастало. Так мог шуметь старинный дворец начинённый, точно голова дурака причудливыми идеями, рассерженными привидениями, чей вековечный покой был грубо нарушен самым бесцеремонным образом. Бряцанье и лязг металлических предметов в купе с грохотом поспешно опрокидываемой мебели служили дополнительным аккомпанементом к всевозрастающим воплям и суровым угрозам адресованных, правда, неизвестно кому.

Казалось сам замок разбуженный истошным рёвом, подобно древнему окаменелому исполину, внезапно пробудившемуся от долгого летаргического сна, выплёскивал наружу всё накопившееся за долгие-долгие годы спячки нерастраченные эмоции. С сумбурной очерёдностью и очевидной неразберихой окна-глазницы озарялись оранжевыми сполохами мечущихся в хаотичном беспорядке огоньков исходивших от чадящих факелов.

Гармонично, в общую какофонию голосов, вливалась беспокойное ржание растревоженных ночным галдежом лошадей, запертых в своих стойлах конюшни, что, прилегала к замку вплотную. Не осталась равнодушной к «полуночному представлению» и псарня, решившая поддержать лошадей, а также находившихся внутри замка привидений или поправка беснующихся людей истошным дружным лаем. В итоге, получившаяся гремучая смесь, состоявшая из отборных ругательств, воплей и визга, вдобавок сдобренных животными рычанием, лаем и ржанием создало поистине не на что не похожую атмосферу всеобщего помешательства, сумбура страстей, некую аллюзию этакого наступающего апокалипсиса в миниатюре. Для полного соответствия не хватало ангела на небесах громогласно трубившего в рог, возглашая о конце бренного мира. Или на худой конец, если конец света в очередной раз отлаживался на неопределённый час, бригады санитаров с успокоительными дубинками, что получше любых пилюль и микстур утихомиривали и приводили в чувства не в меру разошедшихся гомо сапиенсов.