«Королевство душ»

Рена Баррон

Королевство душ

Посвящается всем, кто осмеливается мечтать и жить своими истинами.

Всем, кто готов противостоять злу и сказать: «С меня достаточно», – эта книга для вас…

…и для моей семьи.

Rena Barron

Kingdom of Souls

Copyright © 2019 by Rena Barron

Перевод с английского Виктора Семиволосова

© Семиволосов В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

И восстанет она из огненного пепла.

И никакая вода не сможет унять ее боль.

И никакое Искупление не постигнет ее.

И да никогда мы не произнесем ее имени.

Стой спокойно, Маленькая Жрица.

Отец стоит передо мной на коленях, сжимая в руке ожерелье из зубов.

Они сверкают, как полированный жемчуг, и я расправляю плечи, пытаясь казаться выше, – я хочу, чтобы отец гордился мной. Гулкое эхо барабанов джембе не дает мне услышать, что он говорит, но я вижу яркий блеск в его глазах, когда он надевает ожерелье с зубами на мою шею. Этой ночью я стану истинной дочерью племени Аатири.

Магия всех цветов трепещет в воздухе – нежная, как взмах крыльев бабочки. Я не могу сидеть спокойно, пока ее всполохи пляшут на темной коже моего отца, словно светящиеся жуки. Магия скользит по его подбородку, прыгает ему прямо на нос. Я протягиваю руку, чтобы поймать один золотой уголек, но он выскальзывает у меня из пальцев. Я смеюсь, и отец смеется мне в ответ.

Девочки перешептываются, пока их матери поправляют кафтаны и костяные амулеты. Магия окутывает далеко не каждого – огоньки подлетают к каждому третьему, игнорируя остальных. В моей груди что-то сжимается – я вижу, как магия уходит к другим, ко мне же огоньки не подлетели ни разу. Ни разу.

Те немногие, что говорят на языке тамаран, спрашивают меня, каково это – жить в далеком Всемогущем королевстве. Они говорят, что я не настоящая Аатири, потому что моя мать не из племени. У меня в животе все сжимается от этих слов, потому что в них есть правда.

Я высоко держу голову, пока отец поправляет мне воротник. Он единственный мужчина в палатке, и другие девушки шепчутся об этом. Мне все равно, что они говорят. Я рада, что он здесь.

– Почему магия не приходит ко мне, отец?

Вопрос прозвучал слишком громко, и в палатке воцарилась тишина. Другие девочки и их матери смотрят на меня так, словно я сказала что-то плохое.

– Не волнуйся, дочка, – говорит он, складывая рукава моего оранжево-синего кафтана, такого же, как у него. – Она придет в свое время.

– Но когда? – говорю я, топая ногой.

Несправедливо, что многие дети Аатири моложе меня уже обладают магией. Среди моих друзей из племени Тамар одна лишь я могу видеть магию – но здесь она стекается к другим детям, которые заставляют ее делать разные вещи. Я не могу так.

– Может быть, никогда, маленькая эвайя, – произносит на тамаран с сильным акцентом самая старшая девочка. Она сердито смотрит на меня, и я морщу нос, отвечая ей взглядом. Я не ребенок, она ошибается. Все придет со временем.

Мать девочки цокает языком и что-то суетливо говорит ей на аатири. Ее слова скользят мимо моих ушей без всякого смысла, как и все странные и красивые языки на рынках у нас дома.

– Даже если магия никогда не придет к тебе, ты все равно останешься моей Маленькой Жрицей, – говорит отец.

Я показываю девочке язык. Это научит ее не быть такой злой.

Другая девочка спрашивает, почему здесь нет моей матери.

– У нее есть более важные дела, – отвечаю я, вспоминая, как отец умолял ее приехать.

– Почему такое грустное лицо? – спрашивает отец, сжимая мои щеки. – Имебье – это время празднования. Сегодня вечером ты начинаешь свой долгий путь во взрослую жизнь.

Барабаны джембе затихают. Я прикусываю губу. Другие девочки вздрагивают. Пришло время встать перед всем племенем, чтобы вождь мог благословить нас. Но ноги не слушаются меня, а другие девочки тем временем спешат из палатки со своими матерями.

– Отец, я хочу домой, – шепотом говорю я, после того как последняя девочка уходит. Его глаза как будто потухли.

– Мы скоро отправимся домой. Хорошо?

– Я хочу домой сейчас же, – говорю я чуть тверже.

– Разве ты не хочешь принять участие в Имебье?

Я качаю головой так сильно, что мои костяные амулеты начинают позвякивать. Отец поднимается на ноги.

– Как насчет того, чтобы просто посмотреть церемонию вместе?

Вождь входит в палатку, и я прижимаюсь к отцу. Ее серебристый кафтан трепещет вокруг лодыжек, ярко выделяясь на фоне темной кожи. Черно-белые дреды собраны в подобие хвоста у нее на макушке.

– Планируют ли мой сын и внучка принять участие в церемонии, ради которой они четырнадцать дней провели в дороге? – звучит в палатке ее низкий голос.

Отец приобнимает меня за плечи.

– Не в этом году.

Вождь кивает, как будто ее это устраивает.

– Могу я поговорить со своей внучкой наедине, Оше?

Отец обменивается с ней взглядом, которого я не понимаю.

– Если Арра не возражает.

Я сглотнула комок в горле.

Он сжимает мое плечо, прежде чем выйти из палатки.

– Я посторожу для тебя место поближе к центру.

Вождь садится на пол и одаривает меня лукавой улыбкой, показывая редкий ряд зубов.

– Присядь со мной.

Шорох шатра – отец вышел. Мои ноги ноют от желания последовать за ним, но вид великого вождя Аатири, сидящей на полу, удерживает меня на месте. Я сажусь напротив нее, и она поднимает ладонь. Искры желтой, пурпурной и розовой магии падают ей на руку.

– Как ты заставляешь магию приходить к тебе, великий вождь?

Ее глаза широко распахнулись от удивления.

– Прежде всего я твоя бабушка. Обращайся ко мне именно так.

– Как, бабушка? – наконец говорю я, прикусывая губу.

– Кто-то может вытягивать магию из ткани мироздания. – Бабушка смотрит на разноцветные блики, что танцуют на кончиках ее пальцев. – Некоторые могут призвать магию ритуалами и заклинаниями. Многие вообще не способны призывать магию. Это дар от Хека народам пяти племен – дар самого себя. Но для каждого человека этот дар разный.

Она протягивает мне пучок магии, и я наклоняюсь к нему поближе. Я надеялась, что на этот раз магия придет ко мне – но она исчезает, едва коснувшись моей руки.

– Я вижу ее, – говорю я, опустив плечи, – но она меня не слушается.

– Такое и правда случается редко, – говорит она. – Такие случаи уже были, но их мало.

Пушистые пучки ее магии прижимаются к моему лбу. Ощущение неприятное, и я засунула руки между коленями, чтобы не чесать лицо.

– Похоже, у тебя есть еще один дар, более редкий. – Ее брови сошлись вместе, как будто она наткнулась на загадку. – Никогда не встречала разум, к которому не могла бы прикоснуться.

Знаю, она говорит это, чтобы я почувствовала себя лучше, но это ничего не значит, ведь я не могу призывать магию, как настоящие колдуны – как мои родители, как она.

Бабушка лезет в карман и достает горсть костей.

– Они принадлежали моим предкам. Я использую их, чтобы привлечь к себе еще больше магии – больше, чем я когда-либо смогу удержать на кончиках пальцев. Когда я сосредотачиваюсь на том, что хочу увидеть, они показывают мне это. Хочешь попробовать?

Она бросает кости в мою ладонь. Они блестят в свете горящих лампад с маслами, установленных на табуретках под навесом.

– Закрой глаза, – говорит бабушка. – Позволь костям заговорить с тобой.

По моей руке пробежал холод, и сердце заколотилось. Снаружи снова зашумели барабаны джембе, отбивая медленный, ровный ритм, от которого у меня перехватило дыхание. Вся правда написана на лице бабушки.

Правда, которую я и так знаю. Кости не разговаривают.

Шарлатанство.

Это слово эхом отдается в моей голове. Так моя мать говорит про уличных торговцев на рынке – тех, кто продает бесполезные талисманы на удачу, потому что их собственная магия слаба. А вдруг она и меня считает шарлатанкой?

Мои пальцы болят от напряжения, и бабушка шепчет:

– Отпусти их.

Кости вылетают из моей руки и рассыпаются по полу между нами. Какие-то падают недалеко друг от друга, какие-то улетают довольно далеко. Мои глаза горят при взгляде на них. Я стараюсь услышать хоть какое-то послание предков сквозь шум барабанов.

– Удалось что-нибудь увидеть или услышать? – спрашивает бабушка.

Я моргаю, и слезы наворачиваются на глаза.

Бабушка улыбается и собирает кости.

– Не у всех магия проявляется так рано. Кого-то она не слушается до тех пор, пока они не достигнут зрелости. Но когда дар приходит позже, он проявляет себя очень сильно. Возможно, когда-нибудь ты станешь могущественной колдуньей.

Мои руки дрожат, когда слова девушки из племени Аатири возвращаются ко мне: «А может, и никогда».

– Пойдем, дитя, праздник ждет, – говорит бабушка, поднявшись на ноги.