«Ведьмино варево»

А потом только мелькающие по сторонам деревья: неохватные вековые, замшелые поваленные, тонкие молодые. Светлые пятна берез и темные — густых пушистых ёлок. Кусты. И ветки, бьющие в лицо! Как глаз не выбил? Очки спасли, не иначе. А вот как одежду не порвал или еще чего похуже, только зеленью раскрасил и паутины нацеплял в три слоя? Чудом, наверное. Знакомые паркурщики, хвастающиеся своей «подготовкой» на куда более ровном месте бились и ломались почем зря.

Первое нормальное воспоминание: дикая усталость и качающаяся под ногами земля. Но вот так сразу остановится не удалось: ноги по инерции пронесли по светлому, солнечному березняку — взгляд там и тут выхватывал тяжелые от ягод кусты черники. Короткий косогор, обрывающийся в громко журчащую воду — прыжок! И… колени подломились на другом берегу. Все. Понимая, что не может сделать и шагу, завалился на бок и застыл сломанной куклой — даже удобнее устроиться не смог.

Валялся на травянистом склоне и приходил в себя долго — светило успело заметно отклониться от зенита, нашло прореху в березовой кроне и метко било в глаза. Парень сел кряхтя по-стариковски, подтянул колени к груди и тут же схватился за ногу — большую приводящую мышцу бедра свело, чтоб её! Пришлось извиваться, растягивать конечность, шипя сквозь зубы, заученно-привычно прогоняя давно, и, казалось бы, прочно забытое ощущение.

Просыпаться от судорог в нагруженных ногах перестал давно — через несколько месяцев занятий танцами. Да и кричать страшно было — мало ли, кто на крик явится. Из знаний о лесе, Степан, истинное дитя асфальта, запомнил только читанное: лес любит тишину!

Хотя какая-то пернатая тварь над головой уже начала то ли каркать, то ли квохтать, причем так пронзительно, что слышала наверняка вся округа — видать посчитала, что чужак слишком близко подобрался к её гнезду. Ну, хоть не напала.