«Колдовской мир. Год Единорога»

Name: Колдовской мир. Год Единорога
Availability: InStock
Author: Андрэ Нортон

Описание

Перу американской писательницы Андрэ Нортон, «великой леди фантастики» XX столетия, принадлежит более 130 книг. Критики, увы, не спешили поддержать ее, а сама она была слишком скромным человеком, чтобы пробивать себе дорогу к пьедесталу. Тем не менее талант ее сиял так ярко, что не остался незамеченным. В нашей стране имя писательницы стало известно после выхода романа «Саргассы в космосе», блистательно переведенного Аркадием и Борисом Стругацкими. А в 1963 году в США вышла книга под названием «Колдовской мир» – так был создан один из известнейших фэнтези-миров в истории жанра. Во второй том цикла «Колдовской мир» вошли два романа и сборник, объединенные местом действия. Эту гористую землю по неизвестной причине покинули люди Древней расы, а те, кто пришел сюда, назвали ее Высшим Холлаком в честь своей утраченной родины. В этот новый мир можно было пройти только через магические Ворота. До Великого Вторжения Высший Холлак наслаждался миром и закон царил в его пределах. Но благословенные времена подошли к концу. Лорды Высшего Холлака, теснимые врагами, были вынуждены искать...

1 страница из 441
читать на одной стр.

Настроики

Фон текста:

Текст
Текст
Текст
Текст

Аа
Roboto
Аа
Garamond
Аа
Fira Sans
Аа
Times

Андрэ Нортон

Колдовской мир. Год Единорога

Andre Norton

YEAR OF THE UNICORN

SPELL OF THE WITCH WORLD

HORN CROWN

Публикуется с разрешения наследников автора и Ethan Ellenberg Literary Agency (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия).

Иллюстрация на обложке Ольги Закис

Издательство АЗБУКА®

Год Единорога[1]

Роман

Ветер перемен

Кому из нас дано предугадать, чем обернется для него очередная превратность судьбы?

Обретаясь на клочке земли, отгородившемся от всего мира глухими стенами, волей-неволей начинаешь желать перемен – любых перемен, лишь бы избавиться от привкуса пыли во рту, плотной пеленой висящей над иссохшим руслом реки времени. Если забраться на колокольню аббатства Норстед – никто уже и не припомнит звона ее колоколов, – взору предстанет лишь бесконечная рябь Долин, простирающаяся до самого Гребня – серо-голубой изломанной линии на горизонте. В ясные дни, когда солнечные лучи истончают завесу тумана, можно еще рассмотреть на западе кромку леса, за которым начинается Фалтингдейл, да на востоке – Когти Сокола, пронзающие небесный свод. Но кроме них, докуда хватает взгляда, – лишь Долины с их вековой отстраненностью от человека и его дел. Они были такими до его прихода; они останутся такими же и после его ухода. И стоит поселиться здесь человеку, как он теряет страсть к движению и суетливость, присущие его племени от рождения, и сам становится подобен этим вековечным холмам.