«Assassin’s Creed. Валгалла: Сага о Гейрмунне»

Яростно взвыв, Гейрмунн вновь устремился на конунга, по-прежнему держа меч обеими руками. На этот раз клинок находился вблизи его плеча, острием вверх. Приблизившись к Гутруму, он вновь ощутил замедление. Меч так и норовил выскользнуть из рук. Гутрум взмахнул своим мечом и с нечеловеческой силой отшвырнул Гейрмунна.

Бродиргьёфр накренился, увлекая за собой Гейрмунна. Потом меч вырвался из рук и, пролетев по воздуху, упал в дюжине шагов на каменный пол храма. Краем глаза Гейрмунн увидел, как Гутрум заносит свой меч для второго удара. Гейрмунн распластался на полу и откатился в сторону.

– Знал ли ты о силе браслета, когда отдавал его мне? – усмехнулся Гутрум.

Гейрмунн вскочил на ноги, выхватив отцовский нож. Гутрум неторопливо приближался, размахивая мечом на манер пастуха, загоняющего кнутом овец. Гейрмунн изменил стойку. Нож он держал в одной руке, чтобы удары были точнее, а ноги расставил пошире. Даже у самых прочных доспехов есть уязвимые места, а потому Гейрмунн делал выпады, пригибался, со свистом рассекал воздух и отскакивал, ища брешь. Однако сила браслета окружала конунга словно стена, составленная из мечей. Пытаясь ее атаковать, Гейрмунн лишь уставал и терял силы.

Он отступил на несколько шагов, чтобы унять сбившееся дыхание. Со лба капал пот. Гейрмунн понимал: жить ему осталось недолго. Он был бы уже мертв, будь Гутрум моложе, сильнее и искуснее в фехтовании. Нужно пробиться сквозь невидимые доспехи датчанина, поступив с ним так же, как в свое время с Кроком.

– Я слышал, что после крещения Эльфред даст тебе новое имя. Ты станешь одним из его псов, готовых лизать ему задницу и выклянчивать объедки.

– Ничего-то ты не знаешь, Адская Шкура, – засмеялся Гутрум. – В Англии любой христианин посчитал бы за честь принять крещение от Эльфреда.

Взмахнув мечом, Гутрум бросился на Гейрмунна. Удары сыпались справа и слева. Гейрмунн едва удерживал нож, пока ладонь не вспотела настолько, что нож выскользнул и отлетел в сумрак.

В тусклом свете лампы ухмыляющийся Гутрум был похож на тролля. Он лбом ударил Гейрмунна в лицо, разбив нос. Гейрмунн отлетел назад и упал. Глаза заслезились, перед ними замелькали искры. Гутрум подошел к нему, покачивая мечом, готовый ударить сверху.

Гейрмунн знал: еще немного – и меч его пронзит. Но у него в руке нет никакого оружия, а значит, он не может оказаться рядом с отцом в Валгалле. Оставался лишь бронзовый нож Браги, с которым он когда-то прыгнул за борт. Гейрмунн достал нож скальда. Но если тогда он был готов утонуть, то сейчас не собирался покорно умереть. Пока этот нож у него в руке, он будет сражаться.

Гейрмунн сжимал рукоятку и ждал, когда Гутрум подойдет ближе.

– Прощай, Адская Шкура, – сказал Гутрум. – Ты…

Гейрмунн ударил по-волчьи, снизу. Он думал, что его сейчас отшвырнет, но вместо этого услышал кряхтение. Потом его спина ударилась о холодный каменный пол, а конунг попятился. Гейрмунн посмотрел на нож, по-прежнему зажатый в руке, увидел на лезвии кровь и понял, что ранил датчанина.

Гутрум тоже это понял. Он взглянул на бедро, где расплывалось кровавое пятно, затем на Гейрмунна и нож. Лицо конунга выражало неподдельный страх. Рана вовсе не была смертельной, и не она заставила Гутрума ужаснуться. Он теперь знал: у Гейрмунна есть оружие, способное его убить. И еще он знал: Гейрмунн может это сделать. Конунг увидел свою судьбу.

Гутрум бросил меч, и тот с лязгом заскользил по полу храма, а сам конунг, прихрамывая, вернулся к алтарю. Гейрмунн поднялся на ноги.

– Откуда у тебя этот нож? – спросил Гутрум.

– В нем нет ничего особенного. Простой нож. Мне его подарили, чтобы напоминал, где искать настоящих врагов и настоящую опасность.

Конунг привалился к алтарю и заложил руки за спину, стараясь успокоиться.

– Если я отдам тебе браслет, ты оставишь меня в живых?

– Ты по-прежнему веришь в перемирие со смертью? – засмеялся Гейрмунн.

– Я говорю о перемирии между нами.

Гейрмунн снова взглянул на бронзовое лезвие и подумал о Браги. В последний раз скальд разрезал этим ножом мясо. Тогда они еще говорили о погоде оружия. Вспомнив об этом, Гейрмунн принял решение.

– Брось мне браслет, – сказал он датчанину.

– Откуда мне знать, что ты…

Гейрмунн вскинул нож, держа лезвие между пальцами, словно собирался метнуть в конунга.

– Давай браслет. Я не промахнусь.

Гутрум закатал рукав и стал медленно стаскивать браслет, пока тот не оказался у него в ладони. Полюбовавшись в последний раз, конунг швырнул его Гейрмунну.

Браслет взмыл в воздух, бросая цветные блики на стены храма, и наконец-то оказался в руках у прежнего хозяина. Гейрмунн, успевший отвыкнуть от подарка Вёлунда, заново восхитился изяществом обруча, на котором мягко светились руны. Хитам наверняка захотел бы увидеть браслет и узнать о нем побольше. Гейрмунн надел талисман и передвинул повыше, скрыв под рукавом.

– Не тревожься, датчанин, – сказал он Гутруму. – Я тебя не убью. Однажды мудрый человек сказал мне: в преддверии зимы что конунг, что раб могут пожать лишь то, что посеяли весной. Раньше я сомневался в справедливости этих слов, но сейчас верю в них. Англия убедила меня, что из одной войны вырастают новые.

– Так, значит, теперь ты хочешь мира? – язвительно спросил Гутрум.

– Да, но не твоего мира, – ответил Гейрмунн. – Не мира в понимании труса, не мира между правителями, заставляющими воинов убивать друг друга. Никогда впредь я не принесу клятву верности конунгу или ярлу. Я установлю свой собственный мир, опирающийся на честь.

Гутрум проглотил ком в горле – и поморщился, поднеся руку к кровоточащему бедру.

– Собрался покинуть Англию?

– А ты боишься, что я останусь? – спросил Гейрмунн и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Отныне я волен идти куда пожелаю. Владычество не вечно. Богатство не вечно. Воины не вечны. Мы с тобой не вечны. Только одно неподвластно времени – честь и слава тех, кто их заслужил. А ты, христианин Гутрум, всегда помни, что я Гейрмунн Хьёрссон, прозванный Адской Шкурой.

Есть сухопутные правители, владеющие землями и стремящиеся расширить владения. Из-за них возникают войны. Словно узники, живут они за стенами своих усадеб, а их свобода и богатства связаны с землей. Но есть и морские правители. Домами им служат корабли; они плывут по морским дорогам, нигде не пуская корней. Их владения – волны и течения. Единственные ведомые им границы – берега, а также пределы собственного мужества.

Прежде чем Гейрмунн Адская Шкура сделался морским правителем и осел на западной земле, именуемой Исландией, он сражался в Англии против саксов и победил во многих битвах, сочетая мужество с умом. Когда датский конунг Гутрум заключил мир с Эльфредом, королем Уэссекса, Гейрмунн и его воины, звавшиеся Адскими Шкурами, отправились на север, где через некоторое время стали плавать по морям вместе с Хамунном – братом-близнецом Гейрмунна.

С ними были Стейнольфур и Шальги, Ветр и Однорукий Рафн, великан Эскил, воительница Бирна, Тонконогий Транд, Кьяран и множество других воинов. Все они приносили клятвы, требуемые от каждой Адской Шкуры. Они разбойничали и торговали, плавая до самого края света. Они совершили много подвигов, собрали внушительные богатства и снискали изрядную славу. Их корабли были известны повсюду, вызывая всеобщее уважение, а порой и страх.

Поговаривали, будто Гейрмунн носит особый браслет, изготовленный кузнецом Вёлундом, отчего его кожа обрела прочность железа и ее не берет никакое оружие. Но когда он умер, браслета при нем не оказалось. Искали по всем его домам и не нашли. Погребали его тоже без браслета. И тогда все решили: чтобы стать правителем, Гейрмунну не требовались никакие браслеты. Он честно заработал свою славу.

Муспельхейм – согласно германо-скандинавской мифологии, один из девяти миров, Огненная земля. (Здесь и далее примечания переводчика.)

Гиннунгагап – в древнескандинавской мифологии первичный хаос, мировая бездна.

Вёльва (др. – норв.) – предсказательница, прорицательница.

Эгир – в древнескандинавской мифологии йотунн (владыка) морей, морская стихия.

Гулатинг – древненорвежский прообраз апелляционного суда.

Хнефатафль – скандинавская настольная игра, отдаленно напоминающая шахматы.