«Последнее свидание»

Галина Романова

Последнее свидание

Ну, наконец-то, все ушли и оставили ее одну!

Королева вытянулась на постели, расслабила лежащие поверх одеяла руки, чуть откинула назад голову и вздохнула. Боль, привычная в последнее время и подавляемая усилием воли, вернулась, но она уже так привыкла к ней, что лишь слегка поморщилась. Что они понимают, эти доктора, это светила науки, которых ее сын выписывает чуть ли не со всех концов мира! Она умирает и знает это. И совсем не боится смерти. Старость — болезнь, от которой нет лекарства. Боли, от которых ее лечат, лишь напоминание о том, что конец не за горами.

Нет, она совсем его не боится. Королева поелозила по полушкам, устраиваясь поудобнее. Она устала. И не только от консилиума, который закончился только что. Устала от жизни, от дел, от груза прожитых лет. Да, она даже умирающая, оставалась королевой, и взрослый женатый сын до сих пор советовался с нею во всем вопросам. На днях она подписала еще один указ. Она, а не сын! Ничего, пройдет совсем немного времени, и мальчик все будет делать сам. У него уже хорошо получается.

Королева слабо улыбнулась. Хороший у нее сын. И дочери хорошие. Одна выдана замуж за соседнего короля, уже сама давно мать и рассылает гонцов-сватов, ища выгодные партии для своих детей. Вторая стала аббатисой. Девочка всегда была тихой и мечтательной. Как бы то ни было, дети ее устроены, подрастают внуки. Страна процветает, соседи либо усмирены силой оружия, либо связаны узами родства и дружбы. Хорошо.

Она вздохнула, прикрыла глаза, но тут же открыла их снова. Она умирает. Несмотря на уверения врачей и решение консилиума, конец предрешен. И она лучше всех этих светил, вместе взятых, знает, как близок ее конец. Значит, не время спать. Скоро она отоспится за все бессонные ночи. Надолго. Навсегда.

Королева повернула голову к окну. Ее покои на верхнем этаже. Выше только чердачные помещения. Так она настояла еще в юности. Отец не посмел перечить, муж поначалу возмущался и, наперекор всему, устроил себе спальный покой на втором этаже. И сюда, к жене, поднимался редко, лишь для того, чтобы сделать очередного ребенка. Во всем остальном супруги жили душа в душу, практически не мешая друг другу. Королева рожала детей и правила, супруг, принц-консорт, присутствовал на официальных мероприятиях, совершал поездки по стране и время от времени отправлялся на войну с соседями. С одной из войн он и привез рану, которая вскоре свела его в могилу. С тех пор королева не снимала траура.

Она поелозила на подушках еще, пытаясь приподняться, и рядом с кроватью тут же что-то шевельнулось.

Камеристка. Ненамного моложе госпожи, взятая совсем девочкой, она предана, как никто.

— Помоги… мне…

— Прилечь? — камеристка тут же оказалась рядом.

— Подняться.

Королева сдвинула брови. Этого оказалось достаточно, чтобы верная служанка не стала спорить. Она ловко взбила подушку, подоткнула ее под спину королевы, подложив еще одну, туго набитую думочку. Поправила одеяла.

— Закрыть?

— Нет. Оставь… открой…рамы.

— Мадам, вы думаете… — камеристка робко сделала шаг к окну. Тяжелые портьеры темного золота с геральдическими узорами были раздвинуты. Их задергивали крайне редко, лишь долгими зимними вечерами.

— Я знаю, что делаю. Открывай!

— Это случится сегодня?

— Я надеюсь.

Верная служанка с усилием распахнула рамы. Прохладный осенний ветер ворвался в комнату.

— Подбросить дров в камин, мадам?

— Нет. Оставь меня. Тут и так душно.

— Если понадобишься, я позову. Ступай!

— Слушаюсь, мадам.

Королева испустила вздох, на минуту прикрыв глаза. Они все так о ней заботятся! Все стараются облегчить ей жизнь, угодить бренной плоти, чье время вышло. Иногда это раздражало, иногда вызывало усмешку. Королева знала, что умирает. Она слишком стара, слишком больна и прожила слишком долгую и бурную жизнь, чтобы не мечтать, наконец, о том дне, когда ее усталые глаза закроются навсегда.

Да… жизнь… Вспоминать — не хватит тех дней, что еще остались в ее распоряжении. Столько всего было…

Взгляд старой королевы обратился к окну. Ее покои находились на самом верху башни не просто так — оттуда было видно не только море городских крыш и стен. Не только дальние луга и синеватая щеточка лесов, но и горы. И теперь она слабеющим взором обращалась туда, к тем скалам, которых никогда не видала, но где жил тот, о ком она не забывала ни на минуту. И даже сейчас, буквально на пороге смерти, вспоминала именно его. Того, кого надеялась и мечтала увидеть хотя бы еще раз. Не сына, не мужа.

Весть о том, что в горах поселился дракон, взбудоражила королевство, раскатываясь, как снежный ком, по городам и весям. Дракон. Жуткое кровожадное чудовище, ворующее скот и людей, сжигающее дома вместе с жителями и превращающее некогда цветущий край в бесплодную пустыню. Дракон. Ужас и кошмар старых сказаний. Много лет назад они терзали мир людей. Борьба длилась веками с переменным успехом, пока, наконец, не наступил перелом. Страшные твари исчезли. Небо очистилось от их крыльев, огромные тени больше не падали на землю, сея хаос и панику. Люди вздохнули свободно…

И спустя много лет все вернулось.

Несколько раз чудовище видели над лугами и лесами. Несколько раз он проносился мимо деревень, подбираясь все ближе и ближе к столице и высящемуся на холме над нею королевскому замку. Правду сказать, вел себя дракон как-то странно — нападая на стада и унося коров, овец и лошадей, он ни разу не схватил ни одного человека. Ни разу от его пламени не запылал ни один дом. Не одна невинная девица не вопила от ужаса, когда ее на лету подхватывали когтистые лапы. Более того — несколько раз дракон приземлялся на окраинах деревень и оставался там на виду, словно давая себя рассмотреть. Но стоило появиться вооруженным отрядам, как он улетал, не принимая боя. И в следующий раз возвращался опять.

Придворные советники, астрологи и гадатели терялись в догадках. Призывали даже деревенских ворожей и знахарок, особенно из тех деревень, которые уже «почтил» своим визитом странный дракон. Те высказывали одно предположение за другим, но смысл их был одинаков: «Мы не знаем!»

Король не находил себе места. Над королевством нависла угроза, кажущаяся еще страшнее оттого, что никто точно не мог сказать, куда будет нанесен удар.

А тем временем дракон подбирался все ближе и ближе, и вот уже настал день, когда его увидели у стен столицы. Он пролетел над самым крепостным рвом, мелькнул перед изумленными дозорными чешуйчатым брюхом с поджатыми к нему лапами и умчался в заповедную королевскую рощу.

Король в тот день долго держал совет с лучшими людьми. Он был так взволнован, что не заметил, что среди сановников, астрологов, советников и воинов притаился ребенок.

Принцесса.

Наследнице престола было всего пять лет, и няньки с мамками дружно сходились в том мнении, что это самый непослушный и непоседливый ребенок из всех. Она постоянно убегала из-под присмотра, обнаруживаясь в самых неожиданных местах. Чаще всего малышка хвостиком ходила за отцом, и стоило большого труда помешать ей пробираться на ристалище, на военный совет или в сокровищницу. Девочке было скучно с дамами и няньками, ей не хотелось ни петь, ни танцевать, ни вышивать. Ей нравилось носиться по дворцу и совать повсюду свой нос. «Что же с нею будет дальше?» — качали головами взрослые и смотрели за принцессой в оба.

И не досмотрели.

Затаив дыхание, блестя глазенками, девочка притаилась за портьерой в двух шагах от замершего у трона часового и жадно внимала речам отца и его советников. Больше всего на свете, кроме беготни и веселья, принцесса любила сказки. Только сказки — веселые, грустные, страшные и добрые — и могли удержать непоседу на месте. Увы, королева-мать считала, что сказки хороши только для младенцев, а дети королей слишком быстро становятся взрослыми. И сейчас принцесса была поражена случившимся — на ее глазах творилась сказка. Настоящая, не та, которую рассказывают няньки перед сном.

Девочка решила, что должна увидеть дракона.

Совет затянулся. Все высказывались долго и обстоятельно, но по большей части повторяя одно и то же — дракону следовало дать отпор. Его поведение было не обычным, а значит, опасным вдвойне, ибо никто не знает, что он задумал. Король выслушивал всех, кивая головой и не особенно вникая в смысл повторявшихся речей. В какой-то момент он отвлекся от очередного монолога на одну и ту же тему — убить дракона! — и заметил, что придворный летописец, в обязанности которого входило фиксировать для истории все сколько-нибудь значимые деяния, замедлил бег перышка по пергаменту и неодобрительно качает головой.

Это заинтересовало короля, и он, взмахом руки остановив разливавшегося соловьем начальника стражи, обратился к летописцу:

— Что тебе не нравится в речах мудрых мужей?

Летописец вздрогнул, чудом не посадив кляксы на пергамент.

— Ваше величество, я… просто думал…

— Об этом деле…

— Вот как. Хотя, здесь все так или иначе думают о драконе. Ты согласен?

Это озадачило короля. Короли вообще так редко слышат это слово, что оно их поневоле интересует.

— Нет? Ты сказал «нет»? Значит, ты не согласен с тем, что говорят мои советники?

— Нет, ваше величество. Не согласен.

— Хм, — король поерзал на троне. — И что же ты предлагаешь?