«Кость в горле»

Глен Кук

Кость в горле

Время военных действий закончилось. Погода стояла – хуже некуда. В «Темной Лошадке» конскому яблоку было не упасть.

Бессмысленной работы уже не хватало, чтобы занять всех солдат. Жена и сестра Маркеба Зураба обе помогали в зале. Некоторые повесы надеялись, что Маркеб позовет на помощь и свою аппетитную дочку.

Масло бросил взгляд на карту, которую только что сдал сам себе, и выругался. Ему страшно не везло.

– А ты, смотрю, совсем не рад выигрышу, Костоправ.

– Кошмар ночью приснился. Все в себя не приду.

«Все тот же?» – жестом спросил Молчун.

– Третью ночь подряд.

– Верно, твоя зазноба соскучилась, – разлыбился Масло.

И не надоест им...

«Прекрати», – велел Молчун.

Мой ход. Я выложил на стол все одиннадцать. Масло выругался. Молчун покачал головой и спасовал. Кори, сидевший на месте Одноглазого, сделал вид, что утирает слезы.

– Когда поле битвы – не поле битвы? – спросил он.

– Э? – опешил Масло. – Это что за херня, загадка, что ли?

– Да Одноглазый спросил недавно.

Сейчас Молчун был единственным колдуном в трактире.

– А где Гоблин с Одноглазым? – спросил я.

Их ученик, Третий, тоже куда-то запропастился. Обычно-то он старался держаться поближе к пиву. Эти двое кого угодно споят.

Масло взял со стола карты Молчуна с таким видом, словно боялся – сейчас укусят.

– Вместе куда-то свалили? Быть беде.

Эти двое вечно что-то замышляют, но не вместе же. Тревожно.

– Плохо дело, – пробормотал Кори.

Молчун хмуро кивнул.

У нашего стола некстати возник Зураб с очередным кувшином.

– Мухи, – пробормотал он и поспешил обратно к оставшейся без присмотра барной стойке.

Я сбросил. Кори вцепился в карту и выложил пятерку, шестерку и семерку с восьмеркой, но всем было плевать. За столом воцарилось молчание. Карты и кружки внезапно всех необычайно заинтересовали.

В зал вошел Дохляк. Высокий, тощий как скелет, – ему явно не хватало дополнительных ног и глаз для полноты образа.

– А когда поле битвы не поле битвы? – пробормотал Масло.

Этот вопрос можно было понять очень по-разному.

Дохляк. На самом деле его звали Шор Чодрос. Колдун, полковник, полноуполномоченный из Западного штаба. Благословение, которым Черный Отряд наградила Взятая Шепот.

Он ни словом не обмолвился о своих истинных целях. По слухам, он был на редкость непредсказуемым психом.

Наши колдуны исчезли, стоило ему появиться. Он ворвался в нашу ставку в сопровождении громилы-телохранителя, полный злобы и самодовольства.

– Этот не стоит и двух дохлых мух, – сказал тогда Лейтенант, пока он бушевал.

Масло продолжил сдавать. Остальные съежились. Сейчас кому-то не поздоровится.

Я встретил взгляд Дохляка, в который раз удивляясь, что у него все-таки два глаза. Слева его лицо было перечеркнуто синюшным шрамом от лба до подбородка. Скорее всего это был результат удара алебардой снизу вверх.

Он направлялся к нам. И... он был напуган. Дрожащий от страха колдун? Не к добру.

Боялся он не нас. Нас он снисходительно терпел. Но, впрочем, с телохранителем не расставался. С историей Отряда он был знаком.

Но где же Канюк теперь?

Дохляк указал на меня, затем – на Молчуна.

– Вы двое. За мной. Захватите снаряжение.

Я всегда таскаю с собой сумку. Никогда не знаешь, когда придется штопать какого-нибудь идиота.

Молчун шагнул на улицу и остановился как вкопанный. Я врезался ему в спину.

– Эй! Вот только пантомим сейчас не надо!

Это было новое хобби Молчуна. Но дело было не в нем. Это была реакция на погоду.

Шквальный северный ветер бросал снежинки нам в лица.

Дохляка холод не беспокоил. И, в отличие от нас, он не пил. На морозе мне немедленно захотелось ссать, но Дохляк рявкнул:

Канюк ждал нас в полном боевом снаряжении с нелепым каплевидным щитом огромных разметов. Судя по выражению лица, у него явно было худо с животом.

Канюк напоминает ходячий дом. К таким обычно прилипают прозвища вроде Крохи или Малыша, и они бывают туповаты, но этот был противоестественно быстр, чудовищно силен и в два раза смекалистей нанявшего его типа.

Канюком его прозвали за длинную, кривую шею и кадык размером с коленку.

Болтливостью он не отличался. Он нравился парням настолько же, насколько они шарахались от Дохляка. Он был ветераном и, по его словам, не раз сражался бок о бок с братьями Отряда, в том числе во время битвы при Чарах.

Дохляк потопал дальше. Мы следовали за ним, а я надеялся, что терпеть долго не придется.

В принципе мы могли бы послать Дохляка куда подальше. Мы ему не подчинялись. Но он был близким соратником Шепот, а та была бы рада поквитаться с Отрядом – дай только повод. К тому же он наверняка еще долго будет путаться у нас под ногами. И потом, мне было донельзя любопытно: что могло так напугать этого паука?

Алоэ – городок небольшой, но расползшийся во все стороны. Впрочем, это самое крупное поселение на ближайшую сотню миль. Наконец Дохляк привел нас к кирпичному дому на фундаменте из глыб известняка.

– Там, – он указал на холм бурой шерсти посреди засохшего цветника. Ветер шевелил шерсть и мертвые листья.

– Кажется, оно нездорово, – высказался я.

Молчун промолчал. Канюк схватился за живот.

– Что это? – спросил я.

Явно не барсук. Слишком крупный, да и масть не та. И не медведь: они крупнее.

– Не знаю, – сказал Дохляк. – От него магией несет.

Молчун кивнул. Канюк, похоже, был готов обделаться. Я шагнул в сторону и наконец-то отлил. Пар поднялся навстречу редким снежинкам. Крупные какие.

Видно, к оттепели.

Я осторожно приблизился. Зверь лежал, свернувшись, как мокрица.

– Их было еще двое, – сказал Дохляк. – Смылись, как нас заметили.

– Я не видел, – сказал Канюк.

– Несколько шагов пробежали и исчезли, – ответил Дохляк.

Он снова разнервничался. С чего бы?

– Как они выглядели? – спросил я.

– Гигантские бобры. Или лесные сурки? Слишком быстро испарились, не рассмотреть было.

Что ж. Бобры и сурки несколько уступают медведям в свирепости.

Этот зверь не мог быть лесным сурком – масть не та. Хотя насчет гигантских бобров я не был уверен.

Я заметил движение – явно не от ветра.

Молчун дал знать, что чует колдовство.

– Магия в воздухе, – сказал Дохляк.

Под магией он подразумевал совсем не чудесный сюрприз для детишек.

Но нас ждало разочарование. Ничего не произошло.

Я опустился на колено и прикинулся ветеринаром.

Дыхание зверя было медленным и поверхностным, сердцебиение – слабым. Может, он в спячке? Когда наступает время спать, медведи иной раз падают, где стояли.

Оно не проснулось и не разорвало меня на части. Дохляк счел, что теперь опять можно вести себя как последняя задница.

Мы с Молчуном затащили зверя на щит Канюка. Сам он был слишком велик, чтоб нормально нам помочь. Большая часть веса пришлась на нижний край щита. Вдобавок ему едва удавалось не наделать в штаны.

Зверь распластался на столе у меня в лазарете. Канюк исчез в направлении отхожей траншеи. Дохляк уселся на табуретку рядом, как никогда похожий на паука, и мужественно держал пасть на замке. Капитан и Масло тоже держались поблизости. Как и Дохляк, они помалкивали, пока я делал свое дело.

– Ну и урод, – высказал я свое професиональное мнение.

Распростертым он больше напоминал не бобра, а обезьяну. Лицо – как жуткая маска из алой кожи. Зубы сошли бы за крокодильи. Глаза змеиные. На каждой лапе – наполовину втягивающиеся когти и короткий, но отстоящий большй палец.

– Начинает вонять, как падаль, – заметил Масло.

И сердце у твари билось все быстрее.

– Наверное, холод его подкосил.

У этой мерзкой погоды, видать, были свои плюсы.

Капитан перекрыл дымоход моей печки.

– Значит, можно не бояться этих тварей, пока погода не переменится.

Но Кори сказал – она скоро переменится, а он из местных. Прежде чем зима вступит в свои права, нам светит еще неделя почти весенней погоды.

– Костоправ? – подстегнул меня Масло.

Дело не терпело отлагательств. Не даром сам Старик пришел посмотреть.

Они что-то знали? Дохляк определенно что-то подозревал.

Старик сгорал от любопытства:

– Оно колдовское, да? Какого рода? Откуда? Его призвали? И много там таких? Да говорите уже.

Он не сомневался, что виноват Дохляк.

Тот покачал головой.

– Клянусь, впервые вижу такую тварь.

– Где Гоблин и Одноглазый? Кто-нибудь знает? – спросил Масло. – Их который день не видать.

– Полковник сказал, что видел других таких же тварей, – напомнил я. – Надо бы найти их, пока холодно.

– Пока погода на нашей стороне? – протянул Масло.

– Когда поле битвы – не поле битвы?

Мы сокрушили местных повстанцев, и наш успех не порадовал некоторых «друзей». Обнаружились случаи потрясающей некомпетентности и продажности, к большому неудовольствию виновных. Задело и Шепот – в результате чего к нам в гости прибыл Дохляк.