«Ах, птица-тройка, перестройка! (фрагмент)»

На этой оптимистической ноте тема для трепа исчерпала себя. Тем более, что на нас уже с нездоровым любопытством стали оглядываться другие пассажиры… Конечно, только круглый дурак не понимал, что мы беседовали в дружеско-шутливом духе. Но вдруг кто-нибудь поймет наш разговор как нечто очень серьезное и захочет проявить бдительность…

Лена, повернувшись к трамвайному окну, чертила на запотевшем стекле какие-то странные знаки, похожие на древние иероглифы. Взгляд ее был затуманенным, словно она находилась где-то далеко, в мире сказочных грез.

— Это что у тебя за авангард? — полюбопытствовал я.

В глазах у Лены нехотя проявилось осмысленное выражение. Так бывает у того, кто возвращается из заоблачных высот на грешную землю.

Лена небрежным движением стерла со стекла свои шедевры и недовольно буркнула:

— Полный маразм с этим комсомольским собранием… Наверное, ночью кошмары будут сниться. Помнишь, когда базарили о «Слове»?

Я, конечно же, помнил. Собрание завершилось всего полчаса назад, и ощущения были свежими, как никогда. И я чувствовал, что на филологическом факультете вскоре должна начаться совсем новая жизнь.

И она началась. Буквально на следующий день.

Но это, как сказал классик, уже совсем другая история…

Январь-февраль 1989

Алекс Бор, 2001

Оглавление