«Никомед»

И царь исполнил бы желанье их, поверьте,

Когда бы Ганнибал не принял яд и в смерти

Приюта не обрел, Рим зрелища лишив,

Которым тешили бы римлян, будь он жив.

А я, победами и славой окрыленный,

Всю Каппадокию уж видел покоренной,

Когда услышал весть, что мертв учитель мой

И тучи собрались над вашей головой.

На верных мне людей я армию оставил

И, гневом распален, сюда свой путь направил;

Серьезно отнестись прошу к моим словам:

Фламиний здесь не зря, грозит опасность вам.

Вначале Ганнибал причиной был визита,

Но мертв он, и теперь другое тут сокрыто:

Посол, скорей всего, остался потому,

Что хочет он отдать вас брату моему.

Лаодика

Не сомневаюсь я, что, обещанью верен,

На совесть помогать царице он намерен:

Коль ею принесен был в жертву Ганнибал,

Фламиний связан с ней и мне опасен стал.

Но я не жалуюсь: Фламиний и царица

Не властны надо мной, вам нечего страшиться.

Моя любовь и честь неужто слабы так,

Что обойтись без вас я не смогу никак?

Или, сойдя с ума, я предпочту Аттала

Тому, кого венком победа увенчала,

В то время как Аттал, покинув отчий дом,

В руках у римлян стал их преданным рабом,

Чью душу робкую их слава приучила

Дрожать перед орлом и почитать эдила?

Никомед

Мне лучше умереть, чем, ревностью горя,

В столь низких чувствах вас подозревать, но я

Не вашей слабости страшусь, а принужденья:

Рим не отступится от своего решенья.

Лаодика

Царица я! Ни Рим, ни ваш отец о том

Не смеют забывать! Вошла я в этот дом,