«Я жду тебя, любимый...»

Дарио Фо, Франке Раме

Я жду тебя, любимый..

Две двери, расположенные по краям сцены: Еще одна — в глубине слева. Правая дверь — вход в квартиру, левая ведет в спальню, а та, что в глубине — в кухню. На просцениуме длинный стол. На столе — телефон, радиоприемник, утюг, тазик, мужской пиджак, щетка. Возле стола табурет. Поблизости — шкафчик или этажерка^ поверх которой плошка с медикаментами: пластырем, бинтом, йодом, мазью. Стул. На стене висит внушительное охотничье ружье. Неся полную корзину чистого белья, входит Женщина. Она собралась гладить. На ней игривый халатик с широким, весьма смело открытым воротом. Включенный на полную громкость радиоприемник передает рок-музыку. Женщина ставит корзину, берет в руки пиджак и подходит к воображаемому окну в центре просцениума. Она несколько раз встряхивает пиджак, затем поднимает взгляд и останавливается в приятном удивлении, заметив кого-то в доме напротив.

Женщина (громко, чтобы привлечь внима­ние). Синьора!.. Синьора, здравствуйте! Ну надо же — вы поселились прямо напротив, в соседнем доме, а я и не заметила. Думала: пустая квартира. Очень приятно. (Переходя на крик.) Я говорю: очень приятно... Не слы­шите? Это у меня радио... сейчас выключу... (Выключает радио.) Вы уж извините, когда я дома одна, радио должно орать на всю катуш­ку, иначе хоть вешайся. Вот в этой комнате (идет к левой двери) у меня все время крутит­ся проигрыватель.

Открывает дверь, оттуда слышна музыка. Слышите? (Закрывает дверь.) На кухне — магнитофон. (Открывает дверь в кухню.) Вот. Слышно? (Закрывает.) В каждой комнате что-нибудь поет, играет, говорит, и, вроде бы, я не одна. (Подходит к столу и принима­ется за работу: чистит щеткой мужской пид­жак, пришивает пуговицы и т.п.) Нет, кроме спальни, конечно — какое ж в спальне радио! У меня там телевизор... работает все время... на полную мощность! Сейчас как раз службу из церкви передают. Хор поет!.. По-польски. Язык Папы Римского. Красота! Ничего не понятно... Да, серьезную музыку тоже люблю... лишь бы музыка... лишь бы играло... Чтоб не скучно. А вы не скучаете? А-а-а, у вас сын! Счастливая!.. Ой, что я болтаю, ведь у меня тоже сын... У меня вообще двое детей —еще дочка! Вы извините, я так счастлива, что познакомилась с вами — про все на свете по­забыла... Нет, с ними разве поговоришь? Дочка — старшая, считайте уже выросла: свои друзья, подружки... А мальчонка — кро­хотный. Он всегда при мне, только как с ним общаться? Спит! Круглые сутки напролет — спит, ест, какает и храпит!.. Но я не жалуюсь, мне в моем доме очень хорошо... Как гово­рится, полная чаша: мой муж меня буквально на руках носит, обеспечивает и следит, чтобы в доме все было... У меновое есть! Господи, конечно все!.. У меня есть холодильник!.. Вы скажете: у всех холодильники (принимая важный вид), да. Но мой умеет делать ледяные шарики!! Еще у меня есть стираль­ная машина, автоматическая, на двадцать че­тыре программы! Стирает и сушит... Еще как сушит! Иной раз не прогладишь, водой при­ходится брызгать — совершенно сухое белье! Есть кастрюли-скороварки, есть миксер фирмы "Джери", во всех комнатах музыка. Чего еще желать от жизни?! Ведь я — про­стая, обыкновенная женщина... Что? Слу­жанка? Выла, была приходящая, только она сбежала. Потом другая пришла, и тоже сбе­жала. От нас все служанки бегут. Что? Нет, не из-за меня. (Смущенно.) Из-за деверя моего... Он их хватал. Всех подряд хватал. Да, да, именно: за эти самые места!.. Он у нас больной... Что? Заразный? Да нет, какой зараз­ный — просто он домогался... кое-чего! А де­вушки возмущались, и правильно делали. Представляете себе, уважаемая синьора: вы хлопочете по хозяйству, и вдруг вам прямо под юбку ручища — ого-го! Вы бы видели, какая у моего деверя ручища! Слава Богу, только одна!.. Нет, что вы, что вы! Конечно, у него их две! Просто он попал на автомобиле в аварию... Такой молодой — тридцать лет — весь переломанный, в гипсе с головы до ног! Главврач пошел навстречу — разрешил за­гипсовать его в сидячем положении — для удобства. Оставили дырочку, чтобы дышать и есть. Сидит на каталке. Говорить не может; шамкает что-то — не поймешь. А глаза в по­рядке, глаза ему не стали бинтовать — пускай глядит... И ручищу эту загребущую оставили, она одна уцелела. Правда, еще уцелел... (За­пнулась в смущении.) Как бы это сказать... Си­ньора, мы с вами близко не знакомы, я не хочу, чтобы вы обо мне дурно подумали... В общем, у него уцелел... ну, вы понимаете, си­ньора, что я имею в виду. Там у него все в порядке... Но в таком порядке — только дер­жись! Ему все время нужно... вы меня пони­маете? Поэтому он старается отвлечься — чи­тает, набирается ума-разума. Много читает. Сплошь одну порнографию! По всей комнате валяются отвратительные журналы с голыми женщинами в каких-то странных позах... И очень неудобных! По-моему, этих несчаст­ных девиц так же, как моего деверя, сажают в гипс и делают увеличенные фотографии от­дельных анатомических частей. Сильно сма­хивает на пособие по разделке туш для мяс­ников! Когда мне попадается такой журнал, я целый день не в состоянии простого биф­штекса приготовить — душу наизнанку выво­рачивает... С тех пор как от нас сбежали слу­жанки, я сама ухаживаю за деверем — ради мужа... все-таки, его родной брат... (С неко­торой обидой, задетая.) Да ну что вы! Он ко мне с полным уважением! А как же! Спраши­вает разрешения, если хочет потрогать меня... рукой. Обязательно спрашивает! Звонит телефон.