«Приложения»

Борис Годунов

Сцены, не включённые Пушкиным в основной текст.

Ограда монастырская.[1]

Григорий и злой Чернец.

После сцены Ⅵ.[2]

Замок воеводы Мнишка в Самборе.[3]

Уборная Марины.

Марина, Рузя убирает её, служанки.

Марина (перед зеркалом).

Служанка (вбегает).

(Служанки суетятся.)

Царские палаты.[4]

Ксения (держит портрет).

Братец — а братец! скажи: королевич похож был на мой образок?

Я говорю, тебе, что похож.

Пропущенные стихи из сцены: «Краков. Дом Вишневецкого»[5]

Самозванец.

Самозванец.

Самозванец.

Xрущов (тихо Пушкину).

Самозванец.

Окончание «Бориса Годунова» в рукописи:

Да здравствует царь Димитрий Иванович!

7 ноября 1825.

Конец комедии, в ней же первая персона царь Борис Годунов.

Слава отцу, и сыну, и святому духу.

Ⅰ

Первоначальный конец сцены «Княжеский терем».

(Слышен крик.)

(Девушка под покрывалом переходит через комнату.)

Князь (выбегает).

Ⅱ

Стихи, пропущенные в сцене «Светлица».

Ⅲ

Отрывок Ⅲ сцены («Светлица»), написанный «народным стихом»:

Сцены из рыцарских времён

Наброски начала пьесы, написанные стихами:

План пьесы

Un riche marchand de drap. Son fils (poète), amoureux d'une jeune demoiselle noble. Il fuit et se fait écuyer dans le château du père, vieux chevalier. La jeune demoiselle le dédaigne. Le frère arrive avec un prétendent. Humiliation du jeune homme. Il est chassé par le frère à la prière de la demoiselle.

Il arrive chez le drapier. Colère et sermon du vieux bourgeois. Arrive frère Berthold. Le drapier le sermonne aussi. On saisit frère Berthold et on l'enferme en prison.

Berthold en prison s’occupe d’alchimie — il découvre la poudre.— Révolte des paysans, fomentée par le jeunepoète.—Siège du château. [Berthold] le fait sauter. Le chevalier — la médiocrité personnifiée — est tué d'une balle.

La pièce finit par des reflexions — et par l’arrivée de Faust sur la queue du diadle (découverte de l’imprimerie, autre artillerie).[7]

«Скажи, какой судьбой»

Наброски плана.

Вальберхова вдова — Сосницкий её брат — Брянский любовник Вальберховой — Рамазанов, Боченков…— Сосницкий даёт завтрак — Брянский принимает гостей — Рамазанов узнаёт Брянского — Изъяснения — Пополам — начинается игра — Сосницкий всё проигрывает, гнёт Величкина на карту — отчаянье его.

Сосницкий и Вальберхова. Вальберхова: Играл? — Играл — Долго ли тебе быть бог знает где? Добро — либералы, да ты-то что? — зачем не в свете? — Да вся молодёжь. Вы все бранчивы — скучно, то ли дело играть — Скоро ли отстанешь? — Никогда. Сестрица, милая, уезжай, у меня будет завтрак — Игра? — Нет — Прощай.

Сосницкий и Величкин. Сосницкий — Карты. Величкин — Проиграется — Сосницкий — Полно врать — я поспею — Величкин и Брянский, Брянский и Вальберхова — Брянский и Рамазанов — узнаёт — уговариваются.

Вальберхова. Что за шум? Величкин. Играют. Вальберхова — а Брянский? Величкин —Там же. Вальберхова. Поди за Брянским. Брянский и Вальберхова — Я пополам — ему урок — он проигрывает. Сосницкий в отчаянии. Брянский.— Величкин уговаривает — тот его ставит на карту — проигрывает — Величкин плачет. Сосницкий — также. Брянский и Рамазанов.— Конец.

Брянский, Рамазанов, Сосницкий: Вы здесь, а мне ничего не сказали —

— Мочи нет устал — проигрался —

Пора в театр: наш друг даёт последний завтрак — он застрелится —

— Я шёл к тебе, сестра,— Покорно благодарю, в одном доме мы неделю не видались. Что ты делал? — Занят был — сегодня я дома; уезжай, пожалуйста, тебе надо быть у тётки — я даю завтрак.— Бог знает какое общество, зачем тебя нет в свете и проч.

1

План трагедии.

Вадим влюблён; Рогнеда дочь Гостомысла, она невеста Громвала — славянина Рюрика.

Вадим и его шайка таятся близ могилы Гостомысла.

Вадим был во дворце и в городе и назначил свиданье Рогнеде.

— Ты знаешь Громвала, зарежь его — Рогнеда, раскаянье её, воспоминания, является Вадим.

Рогнеда, Рюрик и Громвал.

Рюрик и Громвал — презренье к народу самовластья — Громвал его защищает.

Вадим в Новгороде на вече. Вестник — толпа — Рюрик! — Рогнеда открывает заговор — бунт — бой —

Вадим перед Рюриком —

Вадим и Громвал — свиданье — друзья детства…

2

План поэмы о Вадиме[8]

Вечер — русский берег — ладья — рыбак.— Вадим — не спит — он ‹?› утром засыпает — рыбак хочет его убить — Вадим видит во сне набеги, Гостомысла, Рюрика и Рогнеду — вновь на ладье идёт — к Новгороду — (Нева).

Могила Гостомысла — он находит там друга; Ⅰ сцена трагедии.— Заговорщики собираются — клянутся умереть за свободу Новгорода. Тризна, обряды, Вадим назначает свиданье Рогнеде.

Свадебный пир. Рюрик выдаёт свою дочь за Стимида, искусного полководца — гости садятся за столы, скатерти — невеста видит — Вадим в числе гостей; пьют здоровье Рюрика, братьев, жениха и невесты, варягов; Вадим не пьёт — почему? — пьёт здоровье верных граждан и новгородцев…

«От этих знатных господ»

План пьесы.

Un grand seigneur, coupable de haute trahison et condamné à mort, attend dans sa prison le jour de l’exécution etc.

Le bourreau et son fils tous deux présents aux adieux de la noble famille. La fille s'évanouit, le jeune homme lui porte des secours. Scène de l’échafaud.

Le jeune homme rentre chez ses parents pour les maudire et les quitter pour la vie. Colère du vieux bourreau.

Le jeune ‹homme› entre au service du prince. Il fait son chemin.

Il est fait chevalier etc.

Il revoit dans un tournoi la fille du condamné, etc. Il obtient sa main; etc.[9]

Евгений Онегин

Многое, находящееся в рукописях Пушкина и в ранних изданиях отдельных глав и отрывков из «Евгения Онегина», не вошло в окончательно установленный им текст. Приводим здесь пропущенное автором.

Глава первая

В беловой рукописи имелись эпиграфы:

Баратынский.

Nothing is such an enemy to accuracy of judgement as a coarse discrimination.

Burke.[10]

Отдельное издание первой главы было предварено посвящением: «Посвящается брату Льву Сергеевичу Пушкину», после чего следовало предисловие:

Вот начало большого стихотворения, которое, вероятно, не будет окончено.

Несколько песен, или глав, Евгения Онегина уже готовы. Писанные под влиянием благоприятных обстоятельств, они носят на себе отпечаток весёлости, ознаменовавшей первые произведения автора Руслана и Людмилы.

Первая глава представляет нечто целое. Она в себе заключает описание светской жизни петербургского молодого человека в конце 1819 года и напоминает Беппо, шуточное произведение мрачного Байрона.

Дальновидные критики заметят конечно недостаток плана. Всякий волен судить о плане целого романа, прочитав первую главу оного. Станут осуждать и антипоэтический характер главного лица, сбивающегося на Кавказского Пленника, также некоторые строфы, писанные в утомительном роде новейших элегий, «в коих чувство уныния поглотило все прочие». Но да будет нам позволено обратить внимание читателей на достоинства, редкие в сатирическом писателе: отсутствие оскорбительной личности и наблюдение строгой благопристойности в шуточном описании нравов.

За этим предисловием, в качестве стихотворного введения к роману, следовал «Разговор книгопродавца с поэтом».

Строфа Ⅴ первоначально имела следующее окончание :

Строфа Ⅸ находится в рукописи:

К начальным строфам первой главы относятся две следующие, сохранившиеся в черновых набросках:

После ⅩⅩⅣ строфы следовал черновой набросок:

Глава вторая

Строфа Ⅶ первоначально имела другое окончание:

Строфа Ⅷ имела два варианта окончания, заменённые в печати точками.

Первый вариант:

Второй вариант:

После строфы Ⅸ в чистовой рукописи находятся следующие строфы:

К этому месту в черновой рукописи сделано примечание:

«La mère en prescrira la lecture a sa fille.

Piron.[11]

Стих сей вошёл в пословицу. Заметим, что Пирон (кроме своей „Метромании“) хорош только в таких стихах, о которых невозможно намекнуть, не оскорбляя благопристойности».

К этим же строфам относится черновая строфа:

Вместо строфы ⅩⅣ в рукописи находятся две строфы:

После строфы ⅩⅤ начата была следующая:

Вместо одной ⅩⅦ строфы в рукописи находится:

Вместо одной строфы ⅩⅩⅠ в рукописи находится: