«Паб»

Мужчина. Так, Макс, ты плохой нацист! С такими нацистами ни о какой победе Третьего рейха мечтать не приходится! Ты знаешь, почему нацисты проиграли войну, а Макс? Ты думаешь это из-за открытия второго фронта? Нет! Они проиграли ее из-за таких, как ты... из-за нерешительных, субтильных нацистиков! Или, может, ты полагаешь, что это русские так постарались, а? Я в это не верю... да, я слышал, об их героизме, я даже читал, что у них там нацисты не могли долго взять какой-то город, град... какой-то град, а, Ленин-град! Я читал хорошую умную книгу, французы издали о Второй мировой войне, там много цветных фотографий, вот как и в твоей книжке про Кадюшона! Красивая книга... так вот, там написано, что русские голодали, три месяца ничего не ели!.. или даже полгода! Да, русские боролись и ничего не ели, представляешь... голодали и сопротивлялись сильнейшей в мире армии!.. Я в это не верю, Макс, не могли они так поступить, они же все равно — люди... им надо было что-то есть... Вот взять, например, тех же французов! Уж насколько они — патриоты, а и то, как узнали, что придется отказаться от любимых круассанов, сразу же сдали Париж! Без боя, Макс, лишь бы булочные работали... Вся Европа прогнулась, многие даже стали помогать Гитлеру, хотя ему помогали еще и до войны... а русские смогли победить... Нет, я не верю, не хочу верить!.. Хотя от русских можно всего ожидать! Наши страны так много сделали, чтобы развалить их империю, но они всегда отстраиваются, крепнут, возрождаются, побеждают... нам даже приходится притворяться их друзьями... столько сил тратится на это, может, пора заняться внутренними проблемами... но как? Человечество, Макс, еще не научилось развиваться по-человечески! Нам обязательно нужен враг! Кто-то должен ходить в изгоях, чтобы другие развивались и становились лучше, могущественнее... как было просто с Россией... а сейчас? Тоже мне, — придумали! Сейчас весь мир борется с терроризмом! А что такое терроризм?! Это тень! Да! Это тень, которая падает от нас же самих! Весь мир борется с тенью! Нет, это неудачный враг... Ну тебе, наверное, это все неинтересно... хотя, что вы сейчас проходите по истории, а? Что вам говорят про эту войну в Ираке? Мне жалко англичан, Макс, во всей этой истории мне жалко не арабов, нет, мне жалко англичан... куда они полезли? Зачем? А главное, кто такие эти англичане?! Процентов на восемьдесят у них лица такие же, как и у тех, кого бомбят американцы! Да! Вот даже ты, смотри, глазки черненькие, если б твоя мама не сказала мне, что тебя зовут Макс, я бы решил, что ты какой-нибудь... Али! Али!.. Жарко у вас (оттягивает плавки, дует в них)... фуф-ф-ф... Ты знаешь сказку про Али-Бабу... про пещеру, стоило ему произнести заветное слово, и перед ним открывалась пещера, полная чудесных сокровищ... должно быть какое-то слово, Макс, — слово, произнеся которое, перед тобой откроется все... все... Я всю жизнь искал такое слово, Макс, и было время... мне показалось, что я нашел! Передо мной открывались сердца людей, — это самое ценное сокровище — мне казалось, что меня понимают, любят, но чем старше я становился, тем яснее понимал: пустота... такая же, как и в том космосе, который я изучал! Та же самая пустота и здесь... Сейчас устраивают экспедиции на Марс, хотят найти там кого-то, обнаружить, изучить... Зачем?! Позвони в дверь напротив, и вот ты уже и попадешь на такой Марс, который и в космосе не встретишь... Жена моя... только недавно сказала, что не может видеть меня в этих плавках... вообще в плавках, когда вот так все обтягивает... сказала, что как увидит меня в этом, так сразу всякое желание пропадает... спать со мной, вообще прикасаться ко мне... я спросил, а почему, почему ты так долго терпела? Я же, я же часто так наряжался для нее, думал, что это ее заводит, а она только сейчас созналась... сказала, я тебе и раньше как-то помягче пыталась намекнуть, а ты не слышал, не понимал... не понимал... как будто я с Марса или она... (Раздается телефонный звонок, мужчина снимает трубку.) Да?.. Анна, как вы?.. Нет, нет, все в порядке, я никуда не тороплюсь, я дождусь вас, мы же договорились... Макс? Макс в порядке, только не особо он общителен, да, вы его, наверное, держите в строгости... Что? Не понял... Кто глухонемой? Макс? Как?!. Нет... нет, вы мне не говорили... не говорили... нет... да... а?! Что?.. Да... хорошо...

Мужчина смотрит на Макса, кладет трубку телефона. Мальчик с плеткой стоит перед кроватью и все так же смотрит в глаза мужчине, мужчина начинает кричать.

Мужчина. Что мне делать, что мне делать, Макс?! Я не могу... не могу ничего никому объяснить, я бьюсь, бьюсь, рассказываю, открываю душу... а меня никто не слышит... С первой секунды, с первого моего вздоха — меня никто не слышал... я родился, я кричал, я просил молока, я просил грудь, просил у матери грудь, а она не понимала, пихала в меня эту... эти бутылочки с детским питанием... химия, одна химия, Макс, — простое человеческое тепло заменили химией... а сейчас — жена, сын, и все, все вокруг... никто, никто не слышит меня... Я однажды сидел у себя в офисе, работал, перебирал факсы, письма и вдруг чувствую — воздух перестал поступать мне в нос, я вдыхаю, а воздух не идет! Я стал задыхаться, я стал... я стал плакать и задыхаться, и плакать, потому что вот так — и все, и ничего не изменится, а меня больше не будет! Ко мне подошли, меня похлопали по плечу, спросили, как дела, поеду ли я вечером на футбол... я выбежал, я побежал домой, я хотел увидеть родных... я думал, может, они помогут... жена вытирала пыль, пыль с телевизора, а сын слушал музыку, лежал у себя в комнате и слушал музыку через наушники, смотрел в потолок и слушал... я взял его за плечо, а он испугался, как будто и не ожидал, что я приду, что я вообще живу рядом с ним и могу вот так взять его за плечо... Я прошел на кухню, выпил воды... И я начал дышать, мне опять стал поступать воздух... Мне всего лишь нужен был стакан воды! Всего лишь! Но я даже этого не смог объяснить! Я так долго жил, я потратил столько времени, но так и не научился... говорить? говорить так, чтобы меня жалели, чтобы хоть кто-то... кто-нибудь пожалел и понял... Что же мне делать, Макс?! Что?!! Со мной что-то не так, или я попал в этот мир, где уже все не так... и ни на что не надо надеяться, но как тогда жить, Макс, как жить без надежды, что тебя хотя бы услышат?!

Мужчина плачет, ребенок кидает плетку на землю, подходит к мужчине, начинает гладить его по голове, так же, как, видимо, мама гладит его, когда он плачет.

Мужчина. Может быть, она жива, а, Макс? Долли... жива, просто, как все богатые знаменитости, она инсценировала свою смерть и теперь отдыхает где-нибудь на острове вместе... вместе с Лютером Кингом... вместе с Элвисом... и у нас у всех есть надежда, даже у меня... и у тебя...

Темно-зеленая комната, старая деревянная кровать. На кровати лежит пожилая женщина, листает какой-то глянцевый журнал. К кровати подходит пожилой мужчина в дешевой зеленой пижаме. Мужчина недовольно сопит, смотрит на женщину, наклоняется, выдвигает из-под кровати вторую створку с матрасом, куда-то уходит; женщина недовольно смотрит вслед мужчине из-под журнала. Мужчина возвращается, бросает на кровать подушку, покрывало, — укладывается.

Женщина. Что ты устраиваешь?

Мужчина. Что?

Женщина. Тебе что, я не понимаю, тебе места мало?

Мужчина. Ты себя во сне видела, ты поворачиваешься ко мне прямо к уху и скрипишь челюстью, прямо к уху скрипишь, сжимаешь зубы, — тебя пытает что ли кто-то во сне? Что ты читаешь перед сном, тебе кошмары потом снятся... (Хватает журнал, читает вслух.) «Парни для дам и господ», «VIP знакомства, апартаменты круглосуточно!»... Грязь... (Бросает журнал.)

Женщина. Грязь?

Мужчина. Грязь!

Женщина. Что ты знаешь о грязи?

Мужчина. Я — ничего...

Женщина. Конечно, тебя от всего оберегали... Ты помнишь это, — тебя оберегали...

Мужчина. Я ничего не помню.

Женщина. Оберегали... Мать твоя, сестра твоя, с первого же дня, как я переступила порог ваш, сразу же начали... Ты помнишь, — я ничего не пила, не пила я ничего, а они мне через весь стол: «Ты мусульманка?!»

Мужчина. Я ничего не помню.

Женщина. Ага... я всем вам мешала... а жить когда стали, у тебя в комнате, помнишь, чтобы нас не слышали, как мы стонем, приходилось проигрыватель заводить, это сейчас двадцать радиостанций, и все круглосуточно работают! Занимайся, во сколько хочешь и чем хочешь. А раньше только пластинки... помнишь, как (смеется)... помнишь, как заводили...

Мужчина. Я ничего не помню.

Женщина берет пульт, включает музыкальный центр, поворачивается к мужчине. Он лежит на спине, закрыв глаза. Женщина сдергивает с него покрывало, делает музыку еще громче. Мужчина открывает глаза.

Мужчина. Что ты от меня хочешь, я ничего не помню!

Женщина. Ты в коме...

Мужчина. Я в коме?

Женщина. Да, ты в коме...

Мужчина. Хорошо... я в коме... а ты где... в субботу... где ты, в чем ты была, я в субботу мог все сделать!..

Женщина. Ха! В субботу, что ты мог, что ты мог?!

Мужчина. Я прогулялся, у меня поднялось настроение... От прогулки поднялось...

Женщина. В субботу... почему я могу заниматься сексом каждый день, а ты только по субботам?

Мужчина. (Тянется под кровать, достает какую-то коробочку, стряхивает с нее пыль, передает женщине.) На, возьми, возьми и успокойся, тебе сразу станет легче, возьми!..