«Пьесы»

Пьесы (fb2) - Пьесы 2234K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Исидор Владимирович Шток

Пьесы

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ

Здесь собраны мои пьесы. Далеко не все. Пожалуй, не более одной четвертой части написанных за пятьдесят лет. До 1927 года я пьес не писал. А весной 1927 года, когда мне было уже 19 лет, написал комедию «Комсомол как таковой», которая была поставлена знаменитым в то время режиссером Н. М. Фореггером в Московском театре современной буффонады в саду «Эрмитаж». Вот с тех пор все пишу пьесы, пишу и не могу остановиться. За эти годы написано огромное количество реплик и ремарок. К удивлению автора, большинство пьес поставлено в различных театрах Советского Союза и за границей, некоторые идут до сих пор, и на деньги, заработанные за их исполнение, я пишу новые пьесы. Написал также две прозаические книги: «Рассказы о драматургах» (1967) и «Премьера» — рассказы драматурга (1975). Желающие что-либо узнать обо мне могут прочитать эти книги и удивиться, как я до сих пор жив. Как это ни странно, я не собираюсь бросать свое занятие — драматургию. Почему? Не знаю. Наверно, потому, что ничего другого не умею и ничего на свете не люблю так, как драматургию. Я люблю иметь успех и проваливаться, делать замечания актерам, выходить на премьере кланяться и отвечать на письма читателей. За долгую мою жизнь мне удалось встретиться с очень хорошими людьми, среди которых были знаменитые и незнаменитые режиссеры, актеры, писатели, редакторы, критики. О них я тоже должен еще рассказать, поблагодарить их за внимание, за дружбу, за совместную работу, за беседы, за ласку и за ругань. Но больше всего мне хочется поблагодарить зрителей моих пьес, фильмов, читателей моих рассказов, людей, которым посвящена моя жизнь. Спасибо! До новых встреч!

Исидор Шток.

ТУМАН НАД ЗАЛИВОМ

Пьеса в трех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ПЕТР СЕРГЕЕВИЧ ЕГОРУШКИН — морской летчик в чине капитана.

АНАСТАСИЯ ПЛАТОНОВНА — его жена.

САШЕНЬКА — ее дочь.

ПАВЕЛ ВЕДЕРКИН — лейтенант.

АГАТА МАВРИКИЕВНА — его жена.

ПОЛКОВНИК ХОМЯК БОРИС БОРИСОВИЧ.

ВАЛЯ СЕРГЕЕВ.

ПИЛОТ — немец.

Действие происходит в Мурманске в первую зиму войны.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

В три часа дня здесь уже темнеет. Синие сумерки. Падает снег и осыпает разбомбленные дома. Они стоят без крыш, у них не хватает стен и полов. В доме, что напротив, видны комнаты без потолков, но с обоями и картинами на стенах. Как сакля в горном ауле, висит маленькая комнатка с бачком, унитазом и ручкой на цепи. Застрял между этажами и как бы застыл в полете черный рояль, у подножия дома высокая куча хлама, кусков стен, кирпичей, досок, бочек, дверных колод. Все это видно из окна комнаты, в которой и произошли события, описанные в пьесе.

Комната в разбомбленном доме. Две двери. Одна маленькая дверь направо, закрытая лопатой, ведет в разрушенную часть дома. Другая, большая дверь слева выходит в сени и на улицу. Железная печка с трубой, уходящей прямо в стену. Стена без штукатурки с оголенной дранкой, с креплением, как в шахте. Треснувший, готовый рухнуть потолок и угол комнаты, сжатый деревянными брусьями. На стене, над широкой двуспальной кроватью, французский ковер с танцующими поселянами, освещенными заходящим солнцем. На ковре пропеллер, расщепленный и пробитый в нескольких местах пулями. Диван. Пузатый комод. Гитара на стене. Ширма с павлинами. Железный рукомойник. Мягкое кресло у печки. Стол, накрытый шалью, медвежья шкура на полу. Шелковые занавеси на окне. Стекла разбиты, рама перекосилась. Потрескивают дрова в печке. Ветер раздувает занавеси на окне. На подоконнике в полушубке стоит  С а ш е н ь к а. Ей восемнадцать лет. Она красива, высока, немного юношески нелепа. В руках у нее топор, во рту гвозди. Она забивает досками окно. Забивает плохо, неумело. Ей подает доски  В а л я  С е р г е е в, двадцатишестилетний мужчина в сапогах, очень высокого роста, с большими руками и застенчивой улыбкой.

С е р г е е в. Сейчас ты загремишь вниз.

С а ш е н ь к а (боясь разжать губы и уронить или проглотить гвозди, мычит и машет головой. Затем изо всех сил ударяет себе по пальцам обратной стороной топора, тихо вскрикивает, роняет изо рта гвозди, топор падает ей на ногу, она громко вскрикивает и, причитая и прыгая на одной ноге, напускается на Валю). Ты что же, злодей, смотришь! Равнодушный!.. Убийство, караул!.. (Плачет.) Не смей смеяться.

С е р г е е в. Смеются от неожиданной радости. А тут никакой неожиданности и никакой радости. Знал, что этим кончится.

С а ш е н ь к а. Пророк!

С е р г е е в. Да. Я пророк. (Залезает на подоконник, становится рядом с Сашенькой, берет топор, доски и гвозди.) Давай-ка! (Прибивает.)

С а ш е н ь к а. Сейчас потолок рухнет.

Сергеев прибивает.

Или отвалится стена.

Сергеев прибивает.

И мы будем жить под открытым небом.

Сергеев напевает.

Я не понимаю таких людей. Мы живем в единственной, чудом уцелевшей во всем доме комнате, кругом неизвестно что… А он поет и ломает квартиру. От таких ударов, а вернее всего, от такого пения сейчас все рухнет.

Сергеев поет и прибивает доски.

С твоей бы силой на фронт, танки из грязи вытаскивать…

Сергеев мотает головой.

Что, не пойдешь на фронт? Ты герой тыла?

С е р г е е в (прибивая последнюю доску и вынимая изо рта последний гвоздь). Да, я герой тыла. (Заключительный удар, от которого трясется комната.) Эх!

В комнате стало сразу темно.

Теперь до конца войны здесь не будет дневного света. Двадцатое ноября тысяча девятьсот сорок один. Мурманск. До востребования. (Зажигает карманный фонарик, соскакивает на пол.) Где у вас тут световая точка?

С а ш е н ь к а. На столе.

Сергеев включает настольную лампу.

Теперь здесь будет всегда вечер.

С е р г е е в. А сверх досок мы прибьем фанеру. (Берет в углу лист фанеры.)

С а ш е н ь к а. Теперь утром мы не увидим больше неба, облаков, флага на межрейсовой гостинице.

С е р г е е в. Я нарисую все на фанере, хочешь? (Прибивает фанеру.) Улица, прекрасная улица, и стройные дома, и палисадники перед ними, и каштаны, и клумба… Высокая арка, за которой лепной фонтан, широкие подъезды, дети играют и голубое с белыми облачками небо…. И всегда в этой комнате будет лето и весело. Хочешь?

С а ш е н ь к а. Ты художник?

С е р г е е в. Да, я художник. Я прекрасный художник. Надо написать книгу о том, каким мог бы стать художником человек, у которого не было времени. Великая книга!

С а ш е н ь к а. Ты писатель?

С е р г е е в. Да, я писатель. У меня недюжинный талант. Между прочим, у вас дымит печка. Неправильно выведена труба.

С а ш е н ь к а. Ты печник?

С е р г е е в (смеется). Да, я печник.

С а ш е н ь к а. А что ты делаешь на заводе?

С е р г е е в. Я инженер.

С а ш е н ь к а. Если я через пять минут услышу, что ты югославский король Петр Второй, я ни капли не удивлюсь. Как называется твой завод?

С е р г е е в. Энский.

С а ш е н ь к а. А как тебе туда звонить?

С е р г е е в. Там нет телефонов. Я сам приду к тебе.

С а ш е н ь к а. И опять пропадешь на месяц?

С е р г е е в. Нет, приду раньше. И тогда разрисую фанеру.

С а ш е н ь к а. Сними меня с окна.

С е р г е е в (берет ее на руки, она прижимается к чему). А куда поставить?

С а ш е н ь к а. На комод.