«Полюбила парня я...»

Полюбила парня я... (fb2) - Полюбила парня я... 47K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Сергей Борисович Кузнецов

Сергей Кузнецов

ПОЛЮБИЛА ПАРНЯ Я…

_{Комедия в двух действиях}

Екатеринбург, 28 июля — 5 августа 1997 г.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ЮРАСИК — мужчина 28 лет

ЛОЛИТА — его жена, женщина 31 года

ОЛЯ — женщина 25 лет, его подруга

ПЕТРУХА — приятель Юрасика

ПРОХОР СТЕПАНОВИЧ — сосед

ПРОДАВЕЦ — он же консультант

ЦЕЛКОВСКИЙ — хирург со стажем

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Трехкомнатная квартира улучшенной планировки. Звук хлещущей воды. Кто-то фальшивым голосом поет старую песенку с такими словами: «Она улыбается всем, нет, только тебе». Повторяет эти слова снова и снова. Дверь в ванную комнату открыта и видна фигура голого мужчины, принимающего душ. Он намыливает шампунем голову, а затем смывает обильную пену. Трет руки, не забывая про подмышки, а также волосатую грудь. Его руки привычно доходят до промежности и машинально трут место между ног. Внезапно его движения становятся судорожными, он опускает голову и скрючивается в три погибели.

ГОЛОС ЮРАСИКА. (в ужасе) Где он? Где?..

Мужчина выпрыгивает из ванны, срывая на своем пути занавески, держа руки между ног. Он начинает метаться по комнате, периодически останавливаясь и проверяя место, которое сжимают его руки. Льется вода. Мужчина падает на ковер лицом вниз и плачет.

ЮРАСИК. Ну где он? Ну где?..

Катается по полу. Стонет. Медленно гаснет свет.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Однокомнатная малометражная квартира. ОЛЯ, полная женщина с раскрасневшимся лицом деревенского типа, одетая в халат с яркими цветами, подстригает ногти на руках.

ОЛЯ. Подарок ведь будет, а? Какой вот только, интересно? Мне бы микроволновку… Бутерброды горячие делать… А то в духовке долго… А тут только сунешь, и хоп — готово! — можно вынимать… Удобно же, чего говорить?.. А эти, на фиг… (Передразнивает.) Настоящую пищу можно приготовить только на огне… На огне, все на огне… Конец двадцатого века, а они на огне… Точно первобытные обезьяны какие… Те тоже — только на огне…

Берет пилку и подпиливает ноготь с белой точкой. Снова берет ножницы и подстригает дальше.

ОЛЯ. Отрезать, что ли, его вообще, на фиг?

Звенит звонок. ОЛЯ поправляет ворот халата и идет открывать дверь. Входит ЮРАСИК в джинсах и в футболке.

ОЛЯ. Ты?..

ЮРАСИК.Я же вчера у тебя был?..

ОЛЯ. Ну, был…

ЮРАСИК. Как я ушел, ты ничего не находила?

ОЛЯ. А чего я должна была найти?

ЮРАСИК. Ну не знаю… Может, было чего, мало ли… Так не находила?

ОЛЯ. А чего я должна была найти-то, не понимаю…

ЮРАСИК. Мы с тобой того… ну занимались этим, — как его? — ну кое-чем, в-общем?

ОЛЯ. Конечно! Телевизор смотрели, конные соревнования там показывали, пиво еще пили «Донское козлячье», потом ты еще меня на спине катать стать…

ЮРАСИК. Да я не про то… У нас был этот… секс?

ОЛЯ. Ты что, не помнишь?

ЮРАСИК. А ты ничего странного не заметила?

ОЛЯ. Чего странного-то? Не понимаю…

ЮРАСИК. Ну он у меня был как… нормальный?

ОЛЯ. Шопенгауэр-то? Да ты что? Ну ты даешь! Даже более, чем нормальный!..

ЮРАСИК. (тревожно) Что, больше, чем обычно?

ОЛЯ. (мечтательно) Больше, больше, гораздо больше… (закрывает глаза) Как Эмпайр Стейт Билдинг почти… Во! (показывает)

ЮРАСИК. Я серьезно, а ты… Не до шуток мне, понимаешь, не до шуток?! Ну так больше или нет?

ОЛЯ. Да говорю я тебе совершенно серьезно, с каждым разом он все больше и больше становится, растет, понимаешь ли, как на дрожжах…

ЮРАСИК. А почему?

ОЛЯ. Ну ты даешь! Вопросы такие задаешь наивные… От возбуждения, конечно… Нравится ему, наверно, моя Жорж Санд…

ЮРАСИК. Да я не про то… Ты говорила, он странный… Почему?

ОЛЯ. А кто сказал — странный?

ЮРАСИК. Ты! Кто еще?

ОЛЯ. Не говорила я такого!

ЮРАСИК. Да только что сказала!

ОЛЯ. Я сказала «большой», а не «странный»…

ЮРАСИК. А это не одно и то же?

ОЛЯ. Большой — не значит странный… Маленький — вот это да, действительно странно… А у тебя он, ну как бы поточнее выразиться? — ну, короче, у тебя всегда большой…

ЮРАСИК. Значит, и вчера был большой?

ОЛЯ. Почему был? Всегда большой, когда меня видит… Был, есть и будет… Вот!

ЮРАСИК. Слушай, а он не у тебя?

ОЛЯ. Кто?

ЮРАСИК. Ну Шопен мой…

ОЛЯ. Ну ты даешь! Скажешь тоже! (язвительно) Пока нет!

ЮРА проходит в комнату и начинает рыскать по ней в поисках чего-то.

ОЛЯ. Ну ты просто как у себя дома уже!

ЮРАСИК. Ну куда он мог деться?

ОЛЯ. Ну не моего друга же ты ищешь, в самом деле?! Такое же просто-напросто невозможно!.. Может, ты меня разыгрываешь?

ЮРАСИК. (чуть не плачет) Ну где он? Где?

ОЛЯ. Нас послушать со стороны, так вообще бредятину несем такую… Какой-то Шопенгауэр, был, — скажешь тоже! А! (Хватается за голову. Говорит шепотом.) Микрофоны?..

ЮРАСИК. Нет, нет, совсем нет! А в-общем, считай, как знаешь…

ОЛЯ. Что-то я тебя не понимаю…

ЮРАСИК. За нами следили, понимаешь, следили английские спецслужбы — Пи — три-четырнадцать или как их там?.. А? Ми-восемь? Все равно они прослушивали все наши разговоры… На пленку все записали…

ОЛЯ. И что теперь будет?

ЮРАСИК. Все. Капец нам пришел!..

ОЛЯ. Они нас заберут? Шантажировать будут, вербовать, да?.. А что мы знаем-то? Что мы знаем? Государственные тайны какие? А? Кстати, а каков нынче курс продажи Родины, ты не в курсе?

ЮРАСИК. (Садится на кровать.) Нету! Все! Мне теперь капец…

ОЛЯ. (Подсаживается к нему.) Что, может, организуем встречу двух великих людей? Моя Жорж Санд уже соскучилась после вчерашнего… А как там Шопенгауэр? Он по-прежнему все такой же женоненавистник? А? Юрочка?

ЮРАСИК. Не до шуток мне, понимаешь, не до шуток!..

ОЛЯ. Ну какие могут быть шутки? Жорж Санд не водит дружбу с другими мужчинами, верно ждет своего Шопенгауэра, а тот на нее даже глядеть не хочет, погрузился с головой, ты слышишь, с головой, в себя и в свою философию… Только философия тут проста, как в песне поется какой-то, ты моя женщина, я твой мужчина… Чего тебе еще надо?

ЮРАСИК. Ничего мне не надо!

ОЛЯ. (напевает) Мне ничего не надо, кроме шоколада… (Подбирается к нему.)

ЮРАСИК. Ну перестань, Оля!

ОЛЯ. Ты же сам говорил, официанту следует всегда помнить: чем меньше вежливости проявляет этот… потребитель, тем вежливее должен быть он сам… Ведь так, да? Изысканная вежливость — лучший ответ на любую бестактность…

ЮРАСИК. Ну что ты лезешь ко мне все со своей философией и литературой! Не знаю я ничего! Не читал ничего! И читать ничего не хочу! И нечего меня пичкать именами своими! Не знаю я все равно Шопена твоего… Плевать я на него хотел!

ОЛЯ. Дурачок! Зачем же на него плевать-то? Он же такой могучий, такой сильный, такой выносливый… (Расстегивает молнию на ширинке.)