«Том второй. Лирика, повести в стихах, сатира, пьесы»

7230

Описание

Во второй том собрания сочинений Самуила Яковлевича Маршака вошли как лирические, так и сатирические стихи, эпиграммы, стихи о войне и мире, повести в стихах — Быль-небылица, Мистер Твистер, Голуби и др., пьесы — Двенадцать месяцев, Горя бояться — счастья не видать, стихотворные воспоминания о Горьком, Шаляпине, Стасове и другие произведения.

1 страница из 58
читать на одной стр.
Настроики
A

Фон текста:

  • Текст
  • Текст
  • Текст
  • Текст

Шрифты

  • Аа

    Roboto

  • Аа

    Garamond

  • Аа

    Fira Sans

  • Аа

    Times

  • Аа

    Iowan

  • Аа

    San Francisco

  • Аа

    SF Serif

  • Аа

    New York

  • Аа

    Helvetica Neue

  • Аа

    Arial

  • Аа

    Georgia

  • Аа

    Times New Roman

  • Аа

    Courier

  • Аа

    Courier New

  • Аа

    Menlo

  • Аа

    SF Mono

стр.

ЛИРИКА, ПОВЕСТИ В СТИХАХ, САТИРА, ПЬЕСЫ 

ИЗ ЛИРИЧЕСКОЙ ТЕТРАДИ

Начало дня

За окнами сумрак ранний

На свет и на тьму похож, —

Будто на синем плане

Нового дня чертеж.

Вижу, привстав с постели,

Как выступают из мглы

Строгие лесенки елей,

Сосен прямые стволы.

Слышу в тиши до рассвета

Первые грузовики.

Слышу, как в городе где-то

Пробуют голос гудки.

Тот, кто минуту свиданья

Ночи и дня подглядел,

Видел весь мир в ожиданье

Новых событий и дел.

* * *

О том, как хороша природа,

Не часто говорит народ

Под этой синью небосвода,

Над этой бледной синью вод.

Не о закате, не о зыби,

Что серебрится вдалеке, —

Народ беседует о рыбе,

О сплаве леса по реке.

Но, глядя с берега крутого

На розовеющую гладь,

Порой одно он скажет слово,

И это слово — «Благодать!».

Две надписи на часах

 I

Часы за шумом не слышны,

Но дни и годы к нам приводят.

Выходит лето из весны

И в осень позднюю уходит.

II

Дорого вóвремя время.

Времени много и мало.

Долгое время — не время,

Если оно миновало.

Минута

Дана лишь минута

Любому из нас.

Но если минутой

Кончается час —

Двенадцатый час, открывающий год,

Который в другое столетье ведет, —

Пусть эта минута, как все, коротка,

Она, пробегая, смыкает века.

По дороге в Москву

Скрипели возы по дорогам.

Едва шелестела листва.

А в скошенном поле за стогом

Сверкала огнями Москва.

Мерцала огней вереница,

А в поле была тишина,

И тенью бесшумная птица

Над полем кружила одна.

Простора открылось так много

С тех пор, как скосили траву.

И странно в пути из-за стога

Увидеть ночную Москву.

Пронизан и высушен зноем,

Вдали от гудящих дорог

Дремотой, довольством, покоем

Дышал этот сумрачный стог.

И только огней вереница —

Граница небес и земли —

Давала мне знать, что столица

Не спит за полями вдали.  

Гроза ночью

Мгновенный свет и гром впотьмах, —

Как будто дров свалилась груда…

В грозе, в катящихся громах

Мы любим собственную удаль.

Мы знаем, что таится в нас

Так много радости и гнева,

Как в этом громе, что потряс

Раскатами ночное небо! 

Встреча в пути

Все цветет по дороге. Весна

Настоящим сменяется летом.

Протянула мне лапу сосна

С красноватым чешуйчатым цветом.

Цвет сосновый, смолою дыша,

Был не слишком приманчив для взгляда.

Но сказал я сосне: — Хороша! —

И была она, кажется, рада. 

* * *

Вечерний лес еще не спит.

Луна восходит яркая.

И где-то дерево скрипит,

Как старый ворон каркая.

Всё этой ночью хочет петь.

А неспособным к пению

Осталось гнуться да скрипеть,

Встречая ночь весеннюю. 

Бор

Всех, кто утром выйдет на простор,

Сто ворот зовут в сосновый бор.

Меж высоких и прямых стволов

Сто ворот зовут под хвойный кров.

Полумрак и зной стоят в бору.

Смолы проступают сквозь кору.

А зайдешь в лесную даль и глушь,

Муравьиным спиртом пахнет сушь.

В чаще муравейники не спят —

Шевелятся, зыблются, кипят.

Да мелькают белки в вышине,

Словно стрелки, от сосны к сосне.

Этот лес полвека мне знаком.

Был ребенком, стал я стариком.

И теперь брожу, как по следам,

По моим промчавшимся годам.

Но, как прежде, для меня свои —

Иглы, шишки, белки, муравьи.

И меня, как в детстве, до сих пор

Сто ворот зовут в сосновый бор.

* * *

Когда вы долго слушаете споры

О старых рифмах и созвучьях новых,

О вольных и классических размерах, —

Приятно вдруг услышать за окном

Живую речь без рифмы и размера,

Простую речь: — А скоро будет дождь!

Слова, что бегло произнес прохожий,

Не меж собой рифмуются, а с правдой —

С дождем, который скоро прошумит. 

Словарь

Усердней с каждым днем гляжу в словарь.

В его столбцах мерцают искры чувства.

В подвалы слов не раз сойдет искусство,

Держа в руке свой потайной фонарь.

На всех словах — события печать.

Они дались недаром человеку.

Читаю: — Век. От века. Вековать.

Век доживать. Бог сыну не дал веку.

Век заедать, век заживать чужой… —

В словах звучит укор, и гнев, и совесть.

Нет, не словарь лежит передо мной,

А древняя рассыпанная повесть. 

* * *

Мы знаем: время растяжимо.

Оно зависит от того,

Какого рода содержимым

Вы наполняете его.

Бывают у него застои,

А иногда оно течет

Ненагруженное, пустое,

Часов и дней напрасный счет.

Пусть равномерны промежутки,

Что разделяют наши сутки,

Но, положив их на весы,

Находим долгие минутки

И очень краткие часы.  

* * *

И поступь и голос у времени тише

Всех шорохов, всех голосов.

Шуршат и работают тайно, как мыши,

Колесики наших часов.

Лукавое время играет в минутки,

Не требуя крупных монет.

Комментарии к книге «Том второй. Лирика, повести в стихах, сатира, пьесы», Самуил Яковлевич Маршак

Всего 0 комментариев

Комментариев к этой книге пока нет, будьте первым!

РЕКОМЕНДУЕМ К ПРОЧТЕНИЮ

Популярные и начинающие авторы, крупнейшие и нишевые издательства